Федоров перед увольнением: «Нам пора поговорить по-взрослому» — основные заявления пресс-конференции

Сегодня министр обороны Михаил Федоров провел экстренную пресс-конференцию перед тем, как окончательно покинуть свой пост. «Нам пора поговорить по-взрослому», — начал он. И действительно, за последние дни вокруг его отставки накопилось немало предположений и версий. Сам Федоров впервые публично объяснил свое видение причин увольнения, рассказал о конфликтах внутри системы, реформе Министерства обороны, мобилизации, цифровизации вооруженных сил и обозначил проблемы, которые, по его мнению, требуют немедленного решения.

Одной из версий, активно обсуждавшейся в последние дни в соцсетях, было мнение, что масштабная перезагрузка правительства стала лишь предлогом для смены главы Министерства обороны, а массовые кадровые ротации должны были сделать это решение менее заметным. Также звучали предположения, что после прихода в Минобороны Федоров разрушил часть устоявшихся механизмов оборонных закупок, изменив принципы принятия решений в пользу реальных потребностей фронта, что затронуло интересы влиятельных групп. Другое предположение сводилось к тому, что чрезмерная публичность и высокие рейтинги отдельных членов правящей команды могут восприниматься как потенциальный политический риск, а потому такие фигуры рано или поздно оказываются вне правительства.

Соответствуют ли эти предположения действительности, Федоров прямо не подтвердил. В то же время в ходе почти двухчасовой пресс-конференции он подробно ответил на вопросы журналистов и народных депутатов, фактически изложив собственную версию причин своей отставки и видение того, что сегодня происходит в оборонной сфере Украины. Итак: что сказал Михаил Федоров.

О своей работе в команде Зеленского

«Я не строил политической карьеры, не создавал собственные компании, не занимался бизнесом. В окружении президента я, наверное, человек, который ценил его больше всех. И никогда его не подводил. Как и не подводил вас. Не было коррупционных скандалов, не было построения каких-либо схем. Мы построили цифровое государство. Если смотреть на опросы граждан, это, пожалуй, одна из немногих реформ, которую украинцы считают успешной».

О том, как Украина стала страной дронов

• «Сегодня мы уничтожаем врага на 95 % с помощью дронов. Мы защищаем небо с помощью дронов. Все началось еще в 2022 году, когда мы открыли рынок для производителей дронов, запустили «Армию дронов», начали закупать первые морские дроны, первые deep strike. Тогда Министерство обороны вообще не закупало дроны. Мы фактически создавали этот рынок с нуля».
• «Когда мы предложили открыть рынок дронов-перехватчиков и разрешить частным компаниям тестировать их в боевых условиях, все были против. Но на Ставке президент сказал: «В бой идём». Мы приняли это решение. Сегодня эти перехватчики сбивают 70–90 % «Шахедов».
• «За последние пять месяцев мы закупили дронов больше, чем за весь прошлый год. Но большинство подразделений этого даже не почувствовало, потому что распределение происходит вручную: лояльный получил, нелояльный — нет. Мы четыре месяца согласовывали элементарный проект базового обеспечения бригад дронами».

О системе «еБали» и цифровизации армии

• «Мы создали систему „еБали“. Это фактически Amazon для войны. Подразделения получают электронные баллы за подтвержденное уничтожение врага и могут самостоятельно покупать необходимые дроны через Brave1 Market. Это позволяет быстро получать новые технологии и побеждать в инновационном цикле».
• «Мы впервые создали реестр военнослужащих. Сейчас он заполнен на 95%. Этот реестр построен на базе SAP и системы, которая собирает информацию непосредственно с полей».
• «Реестр позволит отслеживать весь жизненный цикл военнослужащего: от вручения повестки до места службы, обучения, боевых выходов, выплат. Мы будем видеть всю информацию о человеке и анализировать её».
• «В ближайшие дни должен запуститься электронный военный — так же, как электронный паспорт в «Дии». У каждого военного будет цифровой профиль с полной информацией о службе, вооружении и других данных».

О финансировании самых эффективных подразделений

«Наша логика была проста: если нет времени строить идеальную систему, нужно поддерживать сильных. Именно поэтому мы начали напрямую финансировать самые эффективные подразделения — «Мадяра», «Ахиллес», «Рарог», К-2, «Альфу» и другие. Они начали получать миллиарды гривен и вкладывать их в развитие своих возможностей».

О роботизированных комплексах

«В прошлом году мы заключили контракты на 12 тысяч наземных роботизированных комплексов, хотя против этого было много людей. В этом году будет закуплено уже 50 тысяч. Это рекордное количество. Сегодня государство выкупает практически всё, что производится».

Об операции «Ашан»

«Мы провели операцию „Ашан“, в ходе которой за несколько ночей с помощью тысяч дронов было уничтожено более 700 единиц российской техники. После этого с мая по октябрь враг не провёл ни одной механизированной атаки. В этом году мы повторили операцию и за две ночи уничтожили ещё 250 артиллерийских установок».

О договоренности с Илоном Маском

«Когда над Киевом появился первый «Шахед» со Starlink, мы поняли: если сейчас не отключить Starlink для россиян, это станет катастрофой. Я поговорил с Илоном Маском. Он согласился это сделать, но изменил правила регистрации для крупных стран. Благодаря тому, что мы уже построили цифровое государство, через «Дию» и ЦНАПы смогли за несколько дней перерегистрировать огромное количество терминалов. SpaceX был шокирован скоростью, с которой Украина это реализовала».

Об основных проблемах украинской армии

• «Мы воюем преимущественно на тактическом уровне, тогда как Россия действует в оперативной глубине. Корпусная система до сих пор не заработала так, как должна. Есть корпуса, которые продвигаются вперед и стали школой, а есть такие, где даже непонятно, сколько там бригад и что происходит».
• «Есть бригады, которые даже не могут сказать, сколько у них батальонов. Батальон вырывают из одной бригады и бросают в другую. Постоянно меняются командиры: пришел, поработал месяц — его сняли. В такой системе невозможно выстраивать управление и что-то планировать».
• «Решения о том, кого поддержать, кого усилить, кому выделить финансирование, часто принимаются не на основе данных. Они принимаются на основе лояльности. А систему так построить невозможно».
• «За шесть месяцев мы не смогли создать центры компетенций, изменить организационную структуру, перевести нужных людей в Министерство обороны. Генеральный штаб не согласовывал даже структуру по формальным причинам. Воюющая страна фактически блокирует собственные изменения».
• «Если человек начинает показывать результат, его начинают токсиковать. Не дают подписывать документы, блокируют решения, заваливают бюрократией. Это постоянная проблема. Системные проекты очень трудно реализовывать именно из-за такого подхода».
• «Думаю, после этого выступления Драпатый получит четвёртый выговор. Но мы уже не имеем права молчать об этих проблемах».

О необходимости перемен в военном руководстве

• «Мы сегодня обещали, что нам нужно поговорить как со взрослыми людьми. На самом деле у нас нет другого выхода, если мы хотим победить врага асимметрично, с минимальными потерями. Нужны сильные лидеры и командиры, которых будут развивать, а не подавлять, выносить выговоры или просто уничтожать инициативу».
• «Современная организация, построенная на технологиях, требует совершенно иного лидерства и управления. Это работа с ИТ-специалистами, умными людьми, новыми подходами. Это другой менеджмент».
• «Есть корпуса, которые стали школой и философией, а есть корпуса, где мы даже не знаем, сколько там бригад и что там происходит».

О новой модели ведения войны

• «Мы не можем мобилизовать столько людей, сколько мобилизует Россия. Нам нужно бить асимметрией. Все, что у нас получается, — это технологии и асимметрия».
• «Воюют технологии, мы теряем дроны, а не людей. И только после этого вступает пехота. Мы должны бороться за каждого человека».
• «Нам нужно не терять людей там, где мы можем этого избежать. Нужно строить рубежи обороны, максимально изматывать врага и минимизировать собственные потери».

О реформе корпусной системы

• «Корпуса должны отвечать за свой участок фронта, за людей, дроны, артиллерию, обучение. Сегодня этого нет. В результате никто не отвечает за первую линию».
• «Базовое обеспечение должно предоставлять бригадам и корпусам ресурсы, чтобы они могли прогнозировать свои действия, а не ждать ручного распределения».
• «Нам нужно построить академию современной войны. Нам нужна школа лидерства, которая будет обучать современной доктрине, новым подходам и воспитывать новых командиров».

Об экспорте оружия и закупках

• «Мы открыли контролируемый экспорт, и скоро он заработает. Нам также удалось начать бороться с коррупцией при закупках. Это лишь первые этапы, но они уже реализованы». 

О результатах технологической войны

• «Starlink стал настоящим game changer. Россияне не смогли ничем его заменить».
• «Благодаря системе «еБал» мы ежемесячно уничтожаем от 27 до 35 тысяч россиян».
• «Правильная система закупок и финансирования привела к кратному росту количества поражений целей на расстоянии свыше 20 и свыше 50 километров».

О конфликте с Александром Сырским

• «Когда президент сказал, что не планирует менять Сырского, я полностью согласился и сказал: „Значит, буду учиться работать с ним“. Наш клиент — украинский народ».
• «Мы столкнулись с тем, что все инициативы, которые мы предлагали, начали блокироваться».
• «Сырский не готов открыто говорить о проблемах. Он готов ходить на личные встречи, плести интриги, думать, что кто-то заказал кампанию в СМИ, вместо того чтобы признавать реальные проблемы».
• «Я не ставил условие: либо я, либо Сирский. Я сказал: „Будем побеждать Россию и с таким главнокомандующим“. Но именно главнокомандующий поставил ультиматум».
• «Сырский в 2022 году спас нашу страну. Он участвовал в Киевской, Харьковской, Херсонской операциях. Мы не можем этого недооценивать. Но война полностью изменилась. Технологии меняются десятки раз в год, и система управления тоже должна меняться».

О разговоре с Зеленским после увольнения

• «Президент предложил мне стать советником или найти другой способ остаться в команде. От должности советника я отказался».
• «У меня никогда не было цели оставаться министром или искать себе должности».
• «Сегодня речь идет не обо мне. Речь идет о всех нас. Мы либо закрываем глаза и делаем вид, что всё нормально, либо честно говорим о проблемах и меняем подходы».
• «Я семь лет рядом с президентом проводил реформы, работал в самых горячих точках трансформации страны. Но сегодня моя задача — показать, что мы сделали, и предупредить о рисках».
• «Я не хочу потом смотреть своим детям в глаза и понимать, что умолчал о том, что на самом деле происходит».
• «Я не вышел сегодня, чтобы устроить сенсацию. Я лишь систематизировал то, о чём говорил постоянно, и показал, с какими проблемами мы сталкиваемся и что нужно сделать».

О реакции международных партнеров

«Многие звонят. Но это наша внутренняя история. Я не хочу, чтобы международное давление влияло на это решение. Мы должны сами договориться внутри страны, остановить россиян и заставить их пойти на мир на наших условиях».

О возможном возвращении на пост министра

• «Украинский народ вышел не за конкретного министра. Украинский народ вышел за себя — за те перемены, которые начали происходить, и за то, чтобы они не были разрушены. Сейчас речь идет не обо мне, а о корне проблемы, который нужно решить».
• «Мне не нужен пост министра обороны ради самого поста. Он нужен только для того, чтобы победить в войне. В нынешней ситуации я лично не знаю, как эту войну можно выиграть».

О реформе мобилизации и роли Генштаба

• «Невозможно провести реформу контрактов только силами Министерства обороны. Генеральный штаб должен быть полноценным участником этого процесса. От конкретного подразделения и конкретного командира зависит, подписывают ли люди контракты».
• «Мы допустили большую ошибку, когда запускали первый этап трансформации вооруженных сил. Я думал, что мы уже достаточно опытны, но мы не поговорили с украинским народом, депутатами, экспертами, военными. Так нельзя запускать такие крупные реформы».
• «Прежде чем приступать к следующему этапу реформы мобилизации, нужно открыто поговорить с обществом. Собрать депутатов, военных, экспертов, руководителей ТЦК, полицию и сформировать новый общественный договор».
• «Речь вообще не о ТЦК. Речь о том, куда мы идём, как мы идём и с чем мы идём. Нужно говорить с украинским народом о том, что его больше всего беспокоит».
• «Вопрос мобилизации невозможно решить, если не решить вопросы, которые я вам показал. Молодые люди сегодня обсуждают не новые контракты, а историю 155-й бригады и конкретные провалы. Невозможно решить вопрос мобилизации без нового общественного договора и без реальных изменений в армии».
• «Посмотрите на Третий штурмовой корпус или «Хартию». Там есть процессы, ответственность, доктрина, обеспечение и сильное лидерство — поэтому там нет проблем с мобилизацией. В «Хартии» сейчас очередь как минимум из двух тысяч иностранцев, которые хотят вступить».
• «Проблема в нашем продукте. Мы продаем ложь, хаос и безответственность. Украинцам нужны уважение, нормальные контракты, четко определенные сроки службы, возможность перевода, нормальные командиры и социальная поддержка. Только тогда люди сами будут готовы брать на себя ответственность».

О борьбе с коррупцией в сфере закупок

• «Мы полностью изменили систему закупок. Если раньше просто определяли перечень компаний, то теперь 80 % дронов закупаются у лучших производителей по результатам боевого применения, а ещё 20 % — через открытые тендеры. Это существенно повысило качество того, что получает фронт».
• «Мы открыли тендеры на боеприпасы и дроны. Только на закупках артиллерии удалось сэкономить более 100 миллионов долларов. На отдельных тендерах конкуренция позволила снизить цену каждого снаряда примерно на тысячу долларов».
• «Мы приостановили большое количество старых контрактов, которые были невыгодны государству. Это вызвало яростное сопротивление, но я не могу морально позволить себе покупать то, чего на фронте уже достаточно, только потому, что кому-то нужно выполнить старый контракт».

О коррупции внутри Минобороны

«Когда мы начали менять систему, оказалось, что отдельные руководители департаментов фактически работали в интересах частных компаний и даже приходили на совещания вместе с представителями правоохранительных органов. Мы начали их увольнять, проводили служебные расследования, проверки на полиграфе. Часть решений я просто физически не успел подписать».

Почему не называет фамилии командиров

«Я не хочу сейчас поименно увольнять людей или клеймить их. Это задача нового руководства — провести аудит, оценить все данные и принять решение. Моя задача сейчас — не подорвать обороноспособность страны».

Почему президент не поддержал Федорова

«Я не считаю, что президент уже выбрал чью-то сторону. Мы семь лет работали вместе и ни разу не подводили друг друга. Сейчас каждый действует в соответствии со своим видением. Президент прислушивается к украинскому народу, и я уверен, что ситуация будет исправлена».

Об увольнении

• «Конкретных аргументов о том, что именно не так с моей работой, не было. Было общее недовольство, о котором уже писали СМИ: военное руководство считает, что я им мешаю или недостаточно помогаю. Но мне никто ни разу этого в глаза не сказал. Я привык работать по-другому — если ошибался, признавал это, отменял решение, извинялся. А не занимался интригами или информационными кампаниями».
• «Что касается разговора с президентом — не было никакой истории про „или Сырский, или я“. Думаю, решение было принято раньше. Ничего принципиально нового я здесь сказать не могу».

О мобилизации молодежи

«Меня спрашивают, был ли я против отдельных решений, касающихся молодых украинцев. Ответ прост: решение было принято, я был членом команды, следовательно, поддержал его».

Призыв к депутатам

• «Каждый должен поступать так, как подсказывает совесть. Не бояться, что потом будут проблемы, давление или кто-то перестанет куда-то приглашать. Я всегда строил команды на ценностях — люди сами предлагают идеи, сами работают, потому что верят в общую миссию. Именно так должны действовать и политики».
• «Семь лет я работал в команде президента и многое делал как командный игрок. Но сейчас чувствую: нужно хотя бы честно говорить о проблемах. Могу ошибаться, но если у кого-то другое видение — пусть предлагает. Я действую так, как считаю правильным, и мне не будет стыдно».
• «Вас не устраивает отсутствие независимых институтов — сделайте их независимыми. Не устраивает отсутствие гражданского контроля над армией — предложите конструктивное решение. Не кричите только о ТЦК. Говорите о настоящих проблемах: переводе военных, штурмах, эффективности командиров, распределении ресурсов. Люди гибнут за свободу, а мы здесь боимся сказать то, во что на самом деле верим».

О системе оценки армии

«Мы построили систему оценки боевой эффективности. Видим по каждой бригаде и корпусу, сколько территории потеряно или отбито, уровень потерь, ранений, самовольного отсутствия. Но любой продукт должен иметь заказчика. Кто-то должен брать эту аналитику и принимать решения: почему в одной бригаде 45–60 % людей уходят в СЗЧ или просят о переводе, что происходит с командиром, обеспечением, управлением. Мы почти всё оцифровали, но этого недостаточно без управленческих решений».

Об экономике, мобилизации и стратегии войны

• «Вопрос не в том, нужно ли больше людей или больше денег. Сначала государство должно ответить: какова наша стратегия? Какова цель войны? Как мы представляем себе победу? Что означает справедливый мир? Уже исходя из этого ответа нужно рассчитывать, сколько нужно людей, финансов, дронов, какие решения эффективны, а какие — нет».
• «Возможно, нужно больше вкладывать не в мобилизацию людей, а в дроны. Возможно, наоборот, повышать уровень мобилизации. Но без четкой государственной стратегии все эти дискуссии не имеют смысла. Задача главнокомандующего — предложить стране видение того, как остановить войну и достичь справедливого мира».

О Сумской области

• «Мы поехали в Сумскую область и увидели типичную картину. За защиту ПВО в регионе никто не отвечает. Есть разные группировки войск, но нет человека, которому можно сказать: ты отвечаешь за защиту города и области».
• «Мне было очень больно, когда мы встретили мужчину, который потерял жену и дочь после удара КАБу. Он сказал мне только одно: „Добейте их. Уничтожьте тех, кто убил мою семью“. Именно для этого нужно менять систему управления».

О Минцифре

• «Со мной не говорили о возвращении в Минцифру. Но очень важно сохранить Минцифру, потому что именно там находится Brave1, который занимается военными технологиями».
• «Минцифра — это то, чем мы можем гордиться на мировой арене. Мы — одна из лучших стран по уровню цифровизации, внедряем искусственный интеллект и задаем тренды, на которые обращают внимание другие государства».

О Brave1

«Я уверен, что Brave1 будет работать и дальше. Не представляю себе человека, который захочет отменить то, как сегодня работает Brave1 Market и как развиваются военные технологии».

О поддержке украинцев

• «Я очень благодарен людям, которые сегодня вышли на улицы в разных городах. Но мы должны помнить, что идет полномасштабная война, поэтому нужно беречь себя».
• «Нам не нужно расшатывать страну. Нам нужно добиться того, чтобы были приняты правильные управленческие решения, после чего все вместе продолжили работать на победу».
• «Россия сделает всё, чтобы использовать любую слабость внутри страны. Поэтому берегите себя. Я люблю украинский народ, потому что он чувствует и знает, как правильно».

Читай нас в Telegram и Sends