«Мы перешли точку невозврата»: бывший прокурор САП Броневицкий об отставке Кравченко и мафии колл-центров

«Вместо специалистов — идиоты и временные работники, вместо работы — красивые картинки от искусственного интеллекта». Бывший прокурор САП Станислав Броневицкий откровенно рассказывает о том, почему украинская система государственного управления летит кувырком. О кадровых провалах, развале прокуратуры, отсутствии институциональной памяти и о том, почему властям наконец пора «вылезти из теплой ванны» и заговорить с обществом по-взрослому. 

Каждую неделю во власти раздаются громкие взрывы коррупционных скандалов: «Канцлер», «Королева», «Форрест Гамп», где-то в бегах «Император». Генеральная прокуратура «крышевала» индустрию колл-центров, которые давно сменили ориентацию с россиян на граждан Украины и ЕС.

По данным НАБУ и САП, в организации схемы обвиняют чиновника ГПУ Сергея Кропиву («Канцлер»), а строительство этой империи удивительным образом совпало с назначением Руслана Кравченко, которого буквально день назад сняли с должности в результате голосования в Верховной Раде.  

О кадровой катастрофе, иллюзорных отчетах для соцсетей и точке невозврата, после которой властям пора вылезти из «теплой ванны» и заговорить со страной по-взрослому — в очередной раз, и, возможно, не в последний, беседовали с бывшим прокурором САП (2020–2024 годы), а ныне следователем Станиславом Броневицким. Далее — прямая речь юриста. 

Дело «Мидас»: испытание тысячами часов аудиозаписей

Эта осень — прежде всего конец расследования дела «Мидас». 10 ноября истекает срок досудебного расследования, и к этому времени сторона обвинения должна завершить процессуальные действия и предоставить материалы стороне защиты для ознакомления.

Первый и самый важный результат. Почему он так принципиален? Потому что в начале расследования дела «Мидас» и руководство НАБУ, и руководство САП громко и публично рассказывали о тысячах часов аудиозаписей. И вот, наконец, у стороны защиты появится возможность прослушать эти тысячи часов — не отдельно выделенные несколько десятков минут, а весь массив разговоров.

Если этого не произойдет, если стороне защиты не предоставят все, это будет очень серьезным просчетом стороны обвинения. Ведь адвокаты вполне логично будут требовать полных записей. Как раз тот случай, когда НАБУ и САП словами своих руководителей сами загнали себя в тупик.

Дело «Карфаген»: зачистка Офиса генерального прокурора и тернопольский след

Второй важный вектор — активная стадия дела «Карфаген». Здесь принципиально говорить именно о правовом результате, а не о политическом.

Пока что мы наблюдаем лишь политические последствия в виде увольнения генерального прокурора Кравченко. Параллельно продолжаются кадровые чистки среди должностных лиц низшего и регионального уровней. Должность покидает первый заместитель генерального прокурора Мария Вдовиченко, которая руководила теми же направлениями и «лифтами», что и Кропива. Уволены должностные лица Черкасской областной прокуратуры — заместитель руководителя Максим Томпель и его сожительница Дидич, которая одновременно является родной сестрой канцлера Кропивы. В Тернопольской налоговой службе проведены обыски у руководительницы и её заместителей по делу о получении неправомерной выгоды тремя предприятиями.

Тернопольский эпизод особенно интересен тем, что из источников в кругах, близких к Карфагену, известно о бывшей очень тесной связи между Кравченко и главой Тернопольской ГНС. На обнародованных «пленках» есть соответствующая информация, поэтому детективы НАБУ пришли с обысками именно туда совсем не случайно.

Чего на самом деле ждет общество от дела «Карфаген»

Если расследование ограничится лишь громкими отставками Кравченко, Вдовиченко и их окружения, это будет означать одно: расследование затевали исключительно ради временного политического эффекта. А общество хочет реальных результатов в борьбе с черным рынком мошеннических колл-центров. Правоохранители должны четко назвать общее количество таких объектов, с которых ежемесячно взимали дань сотрудники Офиса генерального прокурора, и раскрыть имена реальных владельцев этой индустрии. Ведь подобная сеть — это не просто несколько человек с телефонами, а огромные помещения, дорогостоящее оборудование, целая система найма с HR-отделами, операторы первого контакта и скупка слитых баз данных на черном рынке.

Кроме того, в схему вовлечена масштабная финансовая инфраструктура. Речь идет о сотнях «дропов», которые предоставляют свои банковские карты для транзита похищенных средств, банки, которые делают вид, что не замечают подозрительных операций, финмониторинг и другие силовые органы, которые годами параллельно взимали дань с этого бизнеса.

Если всё преступление заключалось в том, что сотрудники прокуратуры брали деньги за «крышу», то эти колл-центры покупали себе беспрепятственную работу. Поэтому правоохранители должны не просто разоблачить прокурорскую мафию, которая кормилась за счёт этой схемы, а полностью разгромить саму сеть колл-центров, привлечь к ответственности тех, кто передавал деньги Канцлеру-Кропиве, и назвать точные суммы дани, сдираемой за всё время деятельности этой структуры. Это 5,7, 10 миллионов долларов. Мы не знаем точной суммы, но прекрасно понимаем, что деньги там действительно колоссальные. 

Не только ОГП: для работы колл-центров нужен сговор всех силовиков

Для деятельности мошеннических колл-центров ресурсов одной прокуратуры категорически недостаточно. В эту систему должны быть вовлечены банки, Госфинмониторинг, налоговая служба и другие правоохранительные органы. Молчаливое «добро» должны дать абсолютно все, ведь каждая из этих структур обладает полным набором инструментов, чтобы мгновенно остановить или заблокировать подобную деятельность как рискованную. Налоговая, заметив подозрительную активность сотен индивидуальных предпринимателей с нулевыми декларациями в огромных арендованных офисах, обязана немедленно сигнализировать в БЭБ. Государство имеет все возможности выявлять такие схемы на начальном этапе.

Поэтому уверенность в том, что в этой индустрии задействована только прокуратура, — это иллюзия. Прокуратура появляется уже на стадии досудебного расследования, когда дело уже заведено, и прокуроры заявляют «крышируемому» бизнесу о конкретной ежемесячной плате. Но для того, чтобы сеть не пошатнулась от постоянных визитов то Нацпола, то БЭБ, то налоговиков, накормить нужно всех. Реформированное БЭБ, ГБР, полиция и, вполне вероятно, Служба безопасности Украины — все они были частью этой системы. Прокуратура же координировала всё это за счёт своих надзорных полномочий над всеми силовыми структурами. Она самостоятельно решала, куда приходить с обысками, а куда нет. По инициативе Кропивы обыски проводились именно в «неугодных» колл-центрах, которые отказывались платить.

«Шеф за мной»: почему Кропива не мог действовать без ведома генпрокурора

Кропива занимал относительно скромную должность заместителя руководителя департамента международно-правового сотрудничества ГП. А на самом деле он всё замыкал на себе, фактически руководил действиями других правоохранителей и открыто выступал от имени Генерального прокурора. Наделить чиновника такими несвойственными и раздутыми полномочиями мог только один человек в стране — сам генеральный прокурор.

Если бы Кропива действовал самостоятельно как «самозванец», руководители других силовых ведомств (например, Нацполиции) мгновенно позвонили бы генеральному прокурору с жалобой и требованием умерить или уволить подчиненного. Система слишком замкнута, скрыть такие масштабы невозможно. Руслан Кравченко, который после назначения в ОГП привлек туда Кропиву (тот ранее работал в киберполиции и Одесской ОГА), не просто знал об этой деятельности. Без его санкции и поддержки развернуть подобный «кошмар» колл-центров на общенациональном уровне было бы физически невозможно. Поэтому генпрокурор был не просто в курсе — он был полностью «в теме».

Пустые конверты и другие доказательства: что докажет вину руководства ГП

На бытовом уровне обществу понятно, что руководство прокуратуры было и «в теме», и «в деле». Во время обысков у генерального прокурора даже изъяли пустые конверты, которые не являются доказательством с юридической точки зрения. Орган досудебного расследования обязан четко доказать факт получения неправомерной выгоды, установить точные суммы, источники их происхождения и предоставить суду неопровержимые материалы, а не исключительно пустые конверты, с которыми любое обвинение развалится.

Деятельность колл-центров расширилась с начала полномасштабного вторжения, часто под прикрытием «работы против РФ» и помощи армии. Нынешняя активизация антикоррупционных органов и публичные инициативы президента от 2 сентября по ликвидации этих сетей указывают на то, что ситуация вышла на самый высокий политический уровень, где от правоохранителей наконец-то требуют закрыть эту коррупционную страницу.

«Карфаген» требует приговоров

Масштабы обогащения Канцлера-Кропивы поражают. Только из материалов суда стало известно, что там крутились огромные средства: близкие родственники открывали миллионные счета, а имущество и недвижимость скупались на его «Музу» — Елизавету. Преступная схема исчисляется миллионами.

Следствие должно установить реальные объемы и показать процессуальный результат. Тогда это будет уголовно-правовой финал, а не просто политическая расправа, когда сбили Кравченко и на этом дело закрыли. Если расследование затевалось лишь для отстранения Генерального прокурора, к которому у руководителей антикоррупционных органов осталась особая «любовь» после прошлогодней атаки на антикоррупционное ведомство и голосований за резонансные законопроекты, то грань между уголовным производством и политикой полностью размывается.

Расследование в отношении Мудрой и Микитася уже вступило в активную фазу. Ключевым фигурантам избираются меры пресечения, а Мудра уже месяц находится под стражей. Впрочем, ждать быстрого финала осенью не стоит: процессуальные действия будут длиться долго, будут появляться новые интересные эпизоды, хотя правоохранителям стоит дать возможность спокойно работать без преждевременной утечки инсайдерской информации.

Феномен Музы: подозрение в легализации 

Формально история Елизаветы Ивахненко выглядит как банальное получение дорогих подарков. Однако из характера их разговоров следует, что девушка осознавала не совсем «белое» происхождение средств, которые тратились на её путешествия, имущество и автомобиль. К тому же на её имя было зарегистрировано ФЛП, через которое наличные выводились в гражданский оборот.

Впрочем, говорить о суде пока рано — ей лишь объявлено подозрение в пособничестве в легализации незаконных доходов. Прокурорам предстоит проделать сложную работу: доказать не только преступное происхождение средств, но и наличие у девушки прямого умысла именно на их легализацию. Пока что из материалов судебных заседаний прямой умысел не прослеживается, всё больше напоминает содержание любовницы.

Скорее всего, следствие применяет тактику принуждения к сделке. Во время избрания меры пресечения Ивахненко лично заявила, что сразу после задержания прокурор склонял ее к даче показаний. Детективы явно рассчитывают получить показания в отношении Кропивы и бывшего генпрокурора, учитывая их совместные поездки в Испанию. О намерении «сломить» подозреваемую свидетельствует и непропорционально высокий залог в 20 млн грн. Дисбаланс очевиден: 24-летней девушке назначают такую же сумму, как и влиятельным фигуранткам уровня Мудрой, тогда как для Стефанишиной залог составил всего 6 млн грн. Такая непомерная сумма была выбрана сознательно — чтобы заставить Ивахненко заговорить, используя пребывание в СИЗО.

Почему власти внезапно объявили войну колл-центрам

Синхронность публичных заявлений и действий антикоррупционеров в сентябре выглядит принципиально показательной. Сначала президент выступает с инициативой об ужесточении ответственности за деятельность мошеннических колл-центров и предлагает новые законопроекты, а уже через два дня НАБУ и САП начинают громкое расследование дела «Карфаген». Подобное совпадение событий во времени указывает на вероятную утечку информации о подготовке спецоперации антикоррупционеров. Банковая фактически сыграла на опережение, чтобы возглавить повестку дня и продемонстрировать обществу неудержимое желание бороться с этой индустрией.

Тезис о том, что колл-центры якобы работают в интересах ВСУ, потому что «досаждают» российскому финансовому сектору, — это сознательная манипуляция и попытка оправдать банальную наживу. Со временем эта индустрия переключилась на европейский, американский рынки и страны СНГ. То есть мошенники начали атаковать именно наших международных партнеров. На вершине этой пирамиды всегда стояли деньги, а не помощь армии. Более того, значительная часть похищенных коррупционных средств, имеющих первоначальное российское происхождение, годами раздавалась украинским чиновникам и силовикам в виде неправомерной выгоды за беспрепятственное функционирование схемы.

Деградация прокуратуры: вертикаль тотального вымогательства

Современное состояние органов прокуратуры свидетельствует о глубокой системной деградации. Если раньше для назначения в Генеральную прокуратуру требовался как минимум 5-летний стаж работы в территориальных и областных подразделениях с целью приобретения опыта, то сейчас на руководящие должности центрального аппарата попадают случайные люди, которые ранее имели сомнительную репутацию во многих структурах. Вместо выполнения конституционных функций чиновники фактически превратили ведомство в инструмент скоординированного «крышевания» и вымогательства денег у нелегальных предприятий.

Свидетельством тотального контроля над финансовыми потоками является нынешняя практика, когда о любых обысках, планируемых районными или областными подразделениями по всей Украине, необходимо заранее докладывать наверх в Офис генерального прокурора. Это делается исключительно для того, чтобы предупредить «нужных» лиц и обеспечить очередную монетизацию влияния. Уничтожение следствия и общего надзора под предлогом европейских реформ не избавило систему от коррупции, а лишь окончательно свело деятельность правоохранительного органа к частному обогащению.

Кризис отраслевого управления

Главная проблема нынешней властной вертикали заключается в неспособности публично признавать собственные кадровые ошибки. Вместо назначения профильных специалистов из среды, глубоко понимающих специфику отрасли, ключевые должности годами отдаются по принципу личной преданности или кулуарной близости. Отраслями должны руководить профессионалы: энергетикой — энергетики, здравоохранением — профильные медицинские работники, а прокуратурой — квалифицированные прокуроры. Вместо этого попытки реформирования правоохранительной и судебной систем, которые продолжаются непрерывно еще с 2014 года с участием внешних активистов, не имеющих опыта реального государственного строительства, привели лишь к усугублению хаоса и потере базового функционала.

Логика назначения «своих» людей без учета их компетенции — это нонсенс, недопустимый в критически важных для государства сферах. Ни одному руководству не придет в голову назначить главнокомандующим Вооруженными Силами гражданского журналиста или прокурора, ведь армией должен руководить человек, досконально знающий военное дело. Однако в гражданских и правоохранительных сферах подход «он из наших, так что как-нибудь научится» стал нормой. Это свидетельствует о глубоком институциональном кризисе, в котором профильную экспертизу окончательно вытеснили лояльность и стремление «временников» удержаться на должностях. А еще это свидетельствует о философии временщиков: занять должность, как можно быстрее лично обогатиться, выведя миллионные состояния, и оставить после себя полную руину. В результате институты разрушаются из-за отсутствия системного видения, а каждый следующий руководитель лишь повторяет коррупционную матрицу своего предшественника.

Призыв к взрослому диалогу: как выйти из экзистенциального кризиса

Общество видит реальное положение дел и уже не воспринимает попытки оправдать кадровые провалы. На фоне экзистенциальной угрозы и постоянных ударов врага по гражданской и военной инфраструктуре власть обязана перейти к честному, взрослому разговору с гражданами. Необходимо открыто признать накопившиеся кадровые ошибки, прекратить практику назначения неэффективных лоялистов и привлечь к управлению страной настоящих специалистов.

Общество готово к справедливому затягиванию поясов, но при условии равных правил для всех и отказа власть имущих от наживы на войне. Удержать систему под двойным давлением внешней агрессии и внутренней коррупции возможно лишь путем возвращения к честному государственному управлению, где во главе стратегических институтов станут профессионалы, способные принимать ответственные решения.

Читай нас в Telegram и Sends