В Одессе — масштабная перестройка рекламного рынка: количество крупногабаритных конструкций сокращается вдвое, появляются современные цифровые экраны, на которых наряду с коммерческой рекламой представлены такие общественно значимые инициативы, как «Минута молчания». При этом поступления в городской бюджет растут.
На фоне конструктивных изменений местные паблики сообщают об усилении информационных атак и даже прямых угрозах в адрес начальника Управления рекламы Одесского горсовета Игоря Слюсаренко. По его словам, давление продолжается с начала 2025 года, а в последние месяцы стало системным.
Редакция UA.News пообщалась с Игорем Слюсаренко о том, кто и зачем пытается отстранить его от должности, а также о реформе системы наружной рекламы и увеличении поступлений в городской бюджет Одессы.
В чем специфика рынка рекламы в Одессе, каковы его объемы и насколько нормальная работа этого сектора является важной частью экономики города, особенно сейчас — во время войны?
Игорь Слюсаренко: Рекламный рынок Одессы — это около 40 крупных участников и важная составляющая городской экономики.
До начала реформы он был существенно перенасыщен: в городе насчитывалось более 3500 крупногабаритных рекламных конструкций, значительная часть которых устанавливалась по комплексным схемам, утвержденным еще более 15 лет назад. Это постепенно привело к экономическому дисбалансу: конструкции теряли рентабельность, усиливался ценовой демпинг, а городские тарифы годами фактически не менялись.
После начала полномасштабной войны ситуация еще более осложнилась — бизнес резко сократил рекламные бюджеты, а часть кампаний была фактически приостановлена.
Поэтому сегодня наша задача — не просто упорядочить наружную рекламу, а сформировать экономически здоровый и современный рынок: меньше конструкций, более высокое качество, понятные правила для бизнеса и большая отдача для городского бюджета.
Какие основные функции сейчас возложены на Управление рекламы? Каковы результаты работы Вашей команды за последние годы?
Игорь Слюсаренко: Основная задача Управления рекламы — упорядочение рекламного пространства города, формирование прозрачных правил для участников рынка, контроль за их соблюдением и обеспечение поступлений в бюджет Одессы. И результаты здесь можно измерить конкретными цифрами.
Отдельное направление — контроль за соблюдением правил благоустройства и законностью размещения рекламы в соответствии со ст. 152 КУоАП. По итогам первого полугодия Управление заняло первое место по этому направлению.
Расскажите о проекте оптимизации крупногабаритных рекламных конструкций в городе и других системных изменениях. Какие потребности города они решают?
Игорь Слюсаренко: За годы полномасштабной войны нам вместе с участниками рынка удалось фактически перезагрузить систему наружной рекламы.
Мы договорились сократить количество крупногабаритных конструкций на 50%, заменять устаревшие носители современными европейскими форматами, уменьшать их размеры и постепенно переходить от бумажной рекламы к цифровой.
Старые комплексные схемы были отменены. Совместно с рекламными компаниями мы разработали и утвердили 25 новых схем, которые предусматривают вдвое меньше конструкций и возможность их модернизации в цифровой формат без лишней бюрократии.
И всё это — в условиях существенных ограничений. С 2023 года, после включения исторического центра Одессы в Список всемирного наследия ЮНЕСКО, в охранной зоне действуют ограничения на выдачу новых разрешений на размещение наружной рекламы. То есть мы одновременно сокращаем количество конструкций, модернизируем рынок, увеличиваем его финансовую отдачу для города и продолжаем реформу. Именно её логическое завершение сегодня является одной из наших главных задач. В местных пабликах активно обсуждают напряженную ситуацию вокруг вас и вашей команды, упоминаются различные эпизоды и формы давления. Что на самом деле происходит? Игорь Слюсаренко: На мой взгляд, ситуация обострилась именно тогда, когда рекламный рынок, несмотря на сокращение количества конструкций на 50%, начал восстанавливаться, стабильно работать и приносить городу значительно большие поступления. У определенных сил возник интерес к тому, чтобы получить контроль над этим рынком и использовать его, в частности, для реализации собственных политических целей. [blockquote_with_author name="Возможно, это прозвучит нескромно, но для многих рекламных компаний моя позиция сегодня является некой гарантией того, что реформирование и сокращение рынка будут происходить пропорционально, прозрачно и по одинаковым правилам для всех. Очевидно, именно поэтому моя позиция как руководителя устраивает далеко не всех.
Форм давления было много. Нередко к этому процессу привлекали руководителей высокого уровня, которые, по моему мнению, либо получали искажённую или неполную информацию, либо могли иметь собственную заинтересованность. Утверждать последнее как установленный факт я пока не могу.
Как долго длится это давление?
Игорь Слюсаренко: Само давление началось ещё в январе 2025 года. А с февраля 2026 года, по моему убеждению, оно перешло в новую фазу — с системным использованием возможностей административного аппарата.
Сейчас ко мне также поступает неподтверждённая информация о возможных попытках вовлечь в эту историю правоохранительные органы и о подготовке определённых провокаций. Я не могу утверждать, что эта информация соответствует действительности, но, учитывая предыдущие события, мы обязаны учитывать и такой сценарий.
Кроме того, по информации, которую мы сейчас проверяем, могли быть достигнуты договоренности с отдельными блогерами и администраторами Telegram-каналов о запуске за значительные средства информационной кампании против меня и моей семьи — в Telegram-каналах и социальных сетях.
Всё, что возможно, мы должным образом фиксируем.
Имеет ли отношение к нынешним событиям инцидент в феврале 2025 года, когда вас жестоко избили? Чем закончилось то дело?
Игорь Слюсаренко: Инцидент в феврале 2025 года, который я расцениваю как покушение на мою жизнь, по моему мнению, имеет прямую связь с нынешними событиями.
Более подробную информацию я пока раскрывать не могу, поскольку продолжаются следственные действия.
Мои адвокаты и юристы проинформированы о ситуации и имеют четкий алгоритм реагирования на любые возможные действия в отношении меня и моей семьи.
Придет время — и все обстоятельства этой истории станут известны обществу. А все, чья причастность к этим грязным делам будет установлена, должны быть привлечены к ответственности в установленном законом порядке.
И мы этого добьемся.
Как вы прокомментируете роль некоторых общественных организаций, требующих провести служебное расследование в отношении вас? Известно ли вам о таком обращении?
Игорь Слюсаренко: Да, мне известно о таких обращениях.
По имеющейся у нас информации, часть которой уже зафиксирована, отдельные общественные организации могли быть использованы заинтересованной в моем увольнении стороной как один из элементов соответствующего сценария.
Его логика, по нашим данным, могла быть простой: сформулировать претензии, инициировать служебное расследование, сформировать комиссию, использовать ее выводы для увольнения, а затем назначить подконтрольного человека. Один из наших собеседников сформулировал это так: «А потом пусть судится».
Что вы можете сказать о претензиях, с которыми выступают эти общественные организации?
Игорь Слюсаренко: Что касается самих претензий — за шесть лет моей работы подобных обращений было немало, их направляли в различные инстанции. Эти вопросы неоднократно проверялись компетентными органами, в частности НАЗК, и нарушений выявлено не было.
И что показательно: для многих людей внутри городского совета то, что происходит, давно очевидно.
Поэтому я уверен: здесь ищут не нарушения, а формальный повод.
И в ближайшее время, думаю, мы сможем показать читателям конкретные факты. Процессы против меня уже запущены сразу по нескольким направлениям, и мы внимательно фиксируем их развитие.
Чего именно добиваются ваши оппоненты сейчас? Например, в Telegram-каналах обсуждают версию о переделе рынка рекламы в Одессе.
Игорь Слюсаренко: Это уже нечто большее, чем просто предположение. Часть информации, которой мы располагаем, уже зафиксирована. Но с юридической точки зрения я не хочу выдавать версии за установленные факты.
Наше видение на данном этапе таково: отстранить меня от должности, назначить подконтрольного человека, получить возможность переформатировать рекламный рынок в интересах определенной группы, а также влиять на распределение социальной рекламы — в частности, сюжетов, связанных с военной тематикой: кому предоставлять площади, а кому нет.
Насколько эта версия соответствует действительности, должны устанавливать факты и, при необходимости, компетентные органы. Часть информации уже задокументирована, новые обстоятельства мы также фиксируем.
Поэтому тем, кто может быть причастен к реализации такого сценария, следует очень хорошо осознавать юридические последствия каждого своего шага.
Всё, что получит надлежащее подтверждение, в своё время будет обнародовано и передано для правовой оценки.
Известно ли вам, кто может быть заинтересован в том, чтобы отстранить вас от должности?
Игорь Слюсаренко: Да, я понимаю, кто может стоять за этими процессами. Но на данном этапе по определенным причинам я не считаю правильным называть фамилии публично.
Скажу только одно: соответствующая информация и материалы зафиксированы. Если давление будет продолжаться или усиливаться, я оставляю за собой право обнародовать их. При любых обстоятельствах доступ к этим материалам имеют мои адвокаты и близкие.
Ничего не утверждаю, но процитирую фрагмент своего последнего поста в Facebook:
Я никого не обвиняю и не утверждаю, что именно так всё и происходит. Но есть показательная деталь: по информации, которая до меня поступает, один из чиновников, вовлечённых в эти процессы, сам ссылается на других лиц как на источник соответствующих указаний. Соответствует ли это действительности или является попыткой отвести ответственность от себя — сегодня утверждать не берусь.
Есть и довольно странное совпадение: в городском совете меняется чиновник, который в статусе «и. о.» начинает курировать сферу рекламы, — и практически одновременно начинается активная фаза попыток отстранить меня от должности.
Параллельно начинаются внутренние интриги, информационные атаки, попытки дискредитации, распространение ложной информации, административное давление и другие действия, которые я воспринимаю как элементы одной системной кампании.
Возможно, это всего лишь совпадение.
Придет время — факты дадут ответ на вопрос, кто и какую роль в этой истории играл.
Как вы планируете действовать дальше?
Игорь Слюсаренко: Я не цепляюсь за кресло и не измеряю своё будущее одной должностью.
Но у меня есть слово и обязательства перед рекламными компаниями, которые поверили нам и во время войны добровольно согласились фактически на 50% сократить свой бизнес и за свой счет приняли участие в реализации этой реформы. Моя задача — довести реформу до логического завершения и не допустить, чтобы из-за чьих-то политических амбиций или частных интересов был разрушен результат многолетней работы нашей команды и всего рынка.
Когда этот проект будет завершен и взятые нами обязательства выполнены, ни меня, ни мою команду здесь ничего не удержит. Мы пойдем дальше.
Я понимаю соотношение сил: на стороне наших оппонентов могут быть административный ресурс, значительные средства, связи и влияние на отдельные структуры. Поэтому не могу гарантировать, что нам дадут спокойно завершить начатое. Учитывая то, что уже происходило и какие угрозы поступали, я не исключаю ни одного сценария.
Что вся эта опасная история может означать для города и местного сообщества Одессы?
Игорь Слюсаренко: Эта история давно уже не только обо мне. Для Одессы вопрос гораздо шире: могут ли в городе действовать понятные и одинаковые правила для бизнеса, или успешный рынок в любой момент можно попытаться перераспределить в чьих-то интересах. Это вопрос доверия бизнеса к городу, бюджету и самой системе управления.
Поэтому я не драматизирую. Я просто фиксирую всё, что происходит. Шаг за шагом.
Что будет дальше — посмотрим. «Маски-шоу»? Новая информационная атака с очередной примитивной историей вроде «он у кого-то на зарплате»? Новый «компромат»? Реализация уже озвученных угроз — вплоть до физического давления? Возможно, ещё услышим о каком-то совершенно абсурдном «русском следе».
Посмотрим.
Главное, чтобы потом никто не сказал, что ничего этого не было, что никто ничего не знал и что всё произошло «случайно».
Мы сделаем всё, что от нас зависит. А оценку всему остальному дадут одесситы, общество и закон.
