9 сентября 1976 года в Пекине скончался Мао Цзэдун — основатель Китайской Народной Республики и человек, который на протяжении почти трёх десятилетий определял политический и экономический курс страны. В 2026 году исполняется ровно 50 лет со дня его смерти.
Для современного Китая Мао остается одним из главных символов государства. Его портрет и сегодня висит над воротами Тяньаньмэнь, его идеи остаются частью официальной идеологии Коммунистической партии. Однако в экономическом плане Китай 2026 года практически невозможно сравнить со страной, которую Мао оставил после себя.
После его смерти Пекин постепенно разрешил крестьянам более самостоятельно распоряжаться результатами своего труда, начал открывать страну для иностранного капитала, создал специальные экономические зоны, дал больше свободы предприятиям, а впоследствии интегрировался в мировую торговую систему. В политическом плане Китай остался однопартийным государством, но экономические правила изменились настолько сильно, что менее чем за полвека страна прошла путь от одной из беднейших экономик мира до глобального промышленного центра.
UA.News рассказывает, каким был Китай в момент смерти Мао, что изменилось после 1976 года и как страна крестьян, коммун и централизованных планов стала «фабрикой мира», а затем начала конкурировать с Западом уже не дешёвой рабочей силой, а электромобилями, батареями, роботами и сложной электроникой.
Мао оставил после себя великую державу, но Китай по-прежнему оставался очень бедной страной
Когда в 1949 году Мао Цзэдун провозгласил создание Китайской Народной Республики, страна была истощена многолетними войнами и внутренними противостояниями. Новая власть начала быстро перестраивать экономику по социалистической модели: частный сектор ограничивался, крупные предприятия переходили под контроль государства, а сельское хозяйство постепенно коллективизировали.
Нельзя сказать, что при Мао Китай вообще не развивал промышленность. Наоборот, первый пятилетний план 1953–1957 годов заложил основу тяжелой промышленности. Именно тогда была создана начальная база социалистической индустриализации. Появлялись крупные металлургические и машиностроительные предприятия, электростанции, железные дороги и другая инфраструктура. Китай уже в те годы стремился перестать быть преимущественно крестьянским государством.
Но следующая попытка резко ускорить развитие обернулась одной из крупнейших катастроф эпохи Мао. В 1958 году начался «Большой скачок вперёд». Власти пытались одновременно резко нарастить производство стали и сельскохозяйственной продукции, создавали народные коммуны и устанавливали чрезвычайно амбициозные плановые показатели.
Даже современная официальная китайская оценка этого периода носит критический характер. В резолюции ЦК Компартии Китая об историческом опыте партии «Большой скачок вперёд» и движение народных коммун прямо называются ошибками. В конце правления Мао страна пережила ещё одну чрезвычайно тяжёлую кампанию — Культурную революцию 1966–1976 годов.
Университеты и школы работали с перебоями, интеллигенцию и чиновников преследовали, политическая борьба проникала на предприятия и в государственные учреждения. Современная Компартия также не отрицает масштаб последствий этого периода. В той же официальной резолюции 2021 года отмечается, что Культурная революция привела к десяти годам внутренних потрясений и нанесла партии, государству и населению самые серьёзные потери и неудачи со времени основания КНР.
6 октября 1976 года, менее чем через месяц после смерти Мао, была арестована так называемая «Банда четырёх». В официальной хронологии китайского правительства именно это событие названо завершением десятилетней Культурной революции. Экономические показатели позволяют понять, с какой отправной точки Китай начинал дальнейшую трансформацию.
По данным Национального бюро статистики КНР, в 1978 году валовой внутренний продукт страны составлял 364,52 млрд юаней, а ВВП на душу населения — всего 381 юань. В другом официальном итоговом обзоре 30 лет реформ китайское статистическое ведомство отмечало, что валовой национальный доход на душу населения в 1978 году составлял примерно 190 долларов. Китай тогда занимал лишь десятое место среди крупных экономик мира и входил в группу беднейших государств.
То есть Мао оставил после себя государство, более индустриализованное, чем в 1949 году, но большинство населения по-прежнему жило в крайней бедности, значительная часть китайцев оставалась в деревнях, а страна была слабо интегрирована в мировую экономику.
После смерти Мао Китай изменил главное правило: экономический рост стал важнее идеологической чистоты
Смерть Мао сама по себе не означала мгновенного перехода к новой экономической системе. В течение следующих двух лет в руководстве страны шла борьба за будущий курс.
Перелом наступил в декабре 1978 года. 18–22 декабря состоялся третий пленум ЦК Компартии Китая 11-го созыва. Именно его официальный Пекин сегодня считает фактическим стартом политики «реформ и открытости».
В материалах Всекитайского собрания народных представителей отмечается, что пленум принял историческое решение перенести главный акцент работы партии и государства на экономическое развитие и начать политику реформ и открытости.
Одним из главных архитекторов этого курса стал Дэн Сяопин. Реформы начались не с огромных корпораций и не с фондовых бирж, а с сельского хозяйства. В системе народных коммун результат труда конкретной семьи был слабо связан с её личным доходом. Реформаторы постепенно начали передавать крестьянским семьям большую ответственность за землю и позволять им оставлять часть продукции после выполнения обязательств перед государством.
Фактически это означало возвращение экономического стимула: чем больше семья производила, тем больше могла заработать. Параллельно государство начало предоставлять предприятиям больше самостоятельности.
Китай не ликвидировал государственный сектор и не отказался от планирования. Вместо этого он начал создавать смешанную систему, в которой государство сохраняло контроль над стратегическими отраслями, но цены, конкуренция, частная инициатива и прибыль постепенно играли всё более важную роль.
Именно эта модель впоследствии получила китайское определение «социалистической рыночной экономики». Главный парадокс заключался в том, что политическая система практически не либерализовалась. Компартия продолжала монопольно контролировать государство.
Зато в экономике Китай начал экспериментировать с инструментами, которые ещё при Мао могли считаться капиталистическими.
Это дало очень быстрый результат. По подсчётам самого Национального бюро статистики КНР, в 1979–2007 годах китайская экономика росла в среднем на 9,8% ежегодно. Для сравнения: в 1953–1978 годах средний темп составлял 6,1%.
Так начался один из самых длительных периодов чрезвычайно быстрого экономического роста в современной истории.
Шэньчжэнь стал экспериментом, на котором Китай проверил, может ли капитализм работать в рамках социалистического государства
Следующим крупным шагом стало открытие страны для внешнего мира. Китайское руководство не стало мгновенно менять правила для всего государства. Оно выбрало гораздо более осторожную модель — создание отдельных территорий, где можно было экспериментировать.
В 1980 году были созданы первые специальные экономические зоны — Шэньчжэнь, Чжухай, Шаньтоу и Сямень.
Особое значение имел Шэньчжэнь. Город расположен непосредственно рядом с Гонконгом, который тогда находился под британским контролем и уже был одним из главных финансовых центров Азии.
Это означало доступ к капиталу, предпринимателям, внешним рынкам и технологиям. В специальных зонах компании получали более благоприятные условия для инвестиций, а местные власти — больше свободы для экономических экспериментов.
Логика была проста: сначала проверить новую модель на небольшой территории, а если она работает — распространить её дальше. Именно так Китай реформировался на протяжении десятилетий.
После успеха первых зон государство начало открывать новые прибрежные города, расширять территории для инвестиций и создавать промышленные кластеры вдоль побережья.
Так постепенно сформировался новый Китай. Прибрежные провинции превращались в производственные площадки для американских, европейских, японских, корейских и гонконгских компаний.
На начальном этапе главным преимуществом Китая была дешевая рабочая сила. Но этого было недостаточно, чтобы стать фабрикой мира. Пекин одновременно строил дороги, порты, электростанции и промышленные зоны. В одном регионе концентрировались предприятия, производящие готовую продукцию, компоненты, упаковку, оборудование и сырьё.
Со временем сложилась система, которую конкурентам было уже очень трудно воспроизвести. Заводу было выгодно работать в Китае не только потому, что рабочая сила обходилась дешевле, но и потому, что десятки или сотни необходимых поставщиков могли находиться неподалеку.
Именно этот эффект масштаба впоследствии стал одним из главных конкурентных преимуществ китайской промышленности.
Вступление в ВТО окончательно сделало Китай частью глобальной экономики
Второй большой перелом произошел уже через два десятилетия после начала реформ. 11 декабря 2001 года Китай официально стал 143-м членом Всемирной торговой организации. Переговоры длились почти 15 лет.
17 сентября 2001 года рабочая группа ВТО завершила переговоры об условиях членства Китая, а 10 ноября министерская конференция организации утвердила соглашение. Для Китая это означало значительно более глубокую интеграцию в систему мировой торговли.
Для глобальных корпораций — большую предсказуемость работы с китайским рынком. Последующие годы стали эпохой массового переноса производственных операций в КНР. Китай предлагал одновременно огромное количество рабочей силы, развитую инфраструктуру, порты, всё более широкую сеть поставщиков и доступ к внутреннему рынку, насчитывавшему более миллиарда потребителей.
Сначала страна ассоциировалась преимущественно с дешевыми товарами. Одежда, обувь, игрушки, простые бытовые товары, мебель и недорогая электроника массово получали надпись «Made in China».
Но вместе с иностранными заводами Китай получал гораздо больше, чем просто рабочие места. В страну пришли технологии, менеджмент, стандарты контроля качества, инженеры и производственный опыт.
Китайские компании начали подниматься всё выше по производственной цепочке. Они переходили от простой сборки к собственным компонентам, затем — к собственным продуктам, а впоследствии и к технологиям. Это постепенно изменило сам смысл понятия «китайский товар».
Китай начинал с дешёвого экспорта, а сегодня производит почти всё
Масштаб преобразований лучше всего виден по современным официальным данным. В 1978 году ВВП Китая составлял 364,5 млрд юаней. В 2025 году, по предварительным данным Национального бюро статистики КНР, он достиг 140,19 трлн юаней.
Конечно, просто делить одну номинальную сумму на другую некорректно из-за почти полувековой инфляции и изменения цен. Но масштаб экономической трансформации все равно очевиден. Структура экономики тоже изменилась.
В 2025 году на первичный сектор — сельское, лесное и рыбное хозяйство — приходилось лишь 6,7 % ВВП Китая. Второй сектор, в который входят промышленность и строительство, обеспечивал 35,6%, а сфера услуг — уже 57,7%. При этом промышленность остаётся фундаментом китайской экономической мощи.
Только в 2025 году китайские предприятия произвели 34,78 млн автомобилей. Из них 16,52 млн были автомобилями на новых источниках энергии — преимущественно электромобилями и плагин-гибридами.
За тот же год Китай произвёл около 484 млрд интегральных схем и 773 тыс. промышленных роботов. Производство промышленных роботов за год выросло на 28%. Ещё более заметные изменения наблюдаются в экспорте.
В 2025 году Китай продал за рубеж товаров примерно на 26,99 трлн юаней. При этом экспорт механической и электронной продукции составил 16,47 трлн юаней, а высокотехнологичной — около 6,78 трлн.
То есть современный Китай продает миру уже далеко не только текстиль или дешевые бытовые товары. Национальное бюро статистики в своём обзоре промышленного развития отмечает, что в 2025 году промышленные товары обеспечили 95,8 % всего китайского товарного экспорта.
Особенно быстро растут новые отрасли. Только экспорт электромобилей, фотоэлектрической продукции и литиевых батарей в 2025 году достиг примерно 1,28 трлн юаней. Китайские компании теперь конкурируют с мировыми лидерами уже в сферах, которые ещё несколько десятилетий назад были практически недоступны для страны.
BYD стала одним из крупнейших автомобильных производителей планеты. CATL является одним из ключевых мировых производителей аккумуляторов. Huawei конкурирует в сфере телекоммуникационного оборудования и электроники.
Китай занимает ключевые позиции в производстве солнечных панелей, батарей, электромобилей, дронов, бытовой электроники и всё большего количества промышленного оборудования.
То есть за 50 лет после Мао изменился не только масштаб китайского производства. Изменилась его сложность.
Китай перестал быть страной крестьян: сотни миллионов людей переехали в города
Экономическая революция параллельно стала социальной. Китай времен Мао был страной, в которой подавляющее большинство населения проживало в сельской местности. Сегодня ситуация противоположная.
По официальным данным Национального бюро статистики КНР, в конце 2025 года в городах проживало 953,8 млн китайцев. Это 67,9% населения страны. В сельской местности оставалось около 451 млн человек, или 32,1%.
Всемирный банк также фиксирует масштабы урбанизации: согласно его «Показателям мирового развития» (World Development Indicators), численность городского населения Китая выросла с менее чем 300 млн в 1990 году до более чем 930 млн в середине 2020-х годов. Это означает, что китайское экономическое чудо буквально переместило сотни миллионов людей.
Бывшие крестьяне становились заводскими рабочими, строителями, водителями, инженерами, офисными работниками и предпринимателями. Небольшие города превращались в мегаполисы. Самым известным примером остается Шэньчжэнь, но подобные процессы происходили практически вдоль всего восточного побережья.
Шанхай, Гуанчжоу, Дунгуань, Сучжоу, Нинбо и десятки других городов стали частью огромных промышленно-логистических систем. Вместе с людьми перемещались инвестиции. Китай десятилетиями строил метро, железные дороги, автомагистрали, аэропорты, контейнерные порты, жилые кварталы и промышленные парки.
Именно эта инфраструктура стала ещё одним элементом, который невозможно отделить от китайского промышленного успеха.
Экономическое чудо породило новые проблемы, о которых Китай Мао даже представить себе не мог
Однако модель, которая сделала Китай мировой фабрикой, сегодня начинает работать иначе. Одной из главных проблем стала демография.
В конце 2025 года население КНР составляло примерно 1,405 млрд человек — на 3,39 млн меньше, чем годом ранее. За год в стране родилось лишь 7,92 млн детей, тогда как умерло 11,31 млн человек.
Одновременно население стареет. На людей в возрасте от 60 лет уже приходится 23% населения Китая. Это означает, что экономика, которая десятилетиями могла рассчитывать на практически неограниченный поток молодых рабочих из сельской местности, должна искать новую модель.
Именно поэтому Китай всё больше делает ставку на автоматизацию. Если раньше конкурентным преимуществом страны была дешёвая рабочая сила, то сейчас ею всё чаще становится роботизированный завод. Ещё одна проблема — недвижимость.
На протяжении десятилетий жилищное строительство было одним из главных двигателей китайского роста. Массовая урбанизация создавала огромный спрос на квартиры, а местные органы власти получали значительные доходы от земли.
Сейчас эта модель значительно ослабла. К внутренним трудностям добавляется внешнее давление. США и Европейский Союз всё активнее пытаются уменьшить зависимость от китайских производственных цепочек, особенно в стратегических отраслях.
Но именно здесь видно, насколько глубоко Китай интегрировался в мировую экономику. Перенести один завод из Китая относительно просто. Гораздо сложнее перенести одновременно сотни поставщиков, инженеров, портов, автомобильных дорог, производителей деталей и логистику, которые могут быть сосредоточены в одном китайском регионе.
Поэтому даже на фоне торговых конфликтов экспорт страны остается огромным. В 2025 году совокупный товарооборот Китая достиг около 45,47 трлн юаней. Страна экспортировала товаров на сумму 26,99 трлн юаней и получила торговый профицит в размере 8,51 трлн. Более половины всего внешнеторгового оборота уже приходится на частные китайские компании.
Это ещё один показательный результат реформ. Страна, где в первые десятилетия после революции частное предпринимательство практически ликвидировали, сегодня использует частный бизнес как одну из основ своей внешней торговли.
