Война, экономическая нестабильность и эволюция бизнес-культуры заставляют украинские компании по-новому взглянуть на банкротство. Процедура банкротства в Украине постепенно становится цивилизованным механизмом спасения бизнеса. Арбитражный управляющий сегодня — это кризисный менеджер, а не просто «ликвидатор» в старом понимании.
Об этом мы расспросили управляющую партнерку юридической компании NOBILI Наталью Тищенко. За 23 года практики она провела более 150 дел о банкротстве на сотни миллионов долларов и стала одной из самых известных экспертов в этой сфере. Оказывала консультационную поддержку более чем 2 тыс. дел, в том числе иностранных инвесторов и кредиторов (UniCredit Group, Olympic Casino, Ceragem). Причастна к проектам, которые регулярно попадают в рейтинг «50 крупнейших судебных и арбитражных дел в Украине».
В интервью UA.News Наталья Тищенко рассказала, как война изменила украинский рынок банкротств, почему физические лица все чаще списывают долги и почему среди арбитражных управляющих мало женщин.
Бизнесы чаще признают себя банкротами
Тенденция вполне закономерна и отражает реакцию на экономические процессы в Украине. Длительная война все же приводит к закрытию многих предприятий.
Раньше бизнес, который хотел прекратить деятельность, просто закрывался. Долги переписывали на неизвестное лицо, которое кредитор не мог найти. Поэтому приходилось списывать эти обязательства. Никакой ответственности не было. Сейчас этот подход меняется — мы видим тенденцию к ликвидации через процедуры банкротства. Это свидетельствует о взрослении рынка.
Еще до вступления в силу Кодекса о процедурах банкротства 2019 года я подчеркивала, что в Украине распространено мнение, будто «долги платят только трусы». Сегодня я уже не могу так сказать. У нас есть субсидиарная и солидарная ответственность для владельцев и руководителей предприятий. Это важно. У нас есть инструменты, чтобы «догнать» должников. Если у предприятия есть активы и их выводят — кто-то за это должен отвечать.
Помимо войны, есть еще одна причина закрытия компаний — неправильные управленческие решения. За ошибки тоже нужно отвечать, ведь страдает вся цепочка поставщиков. Этот механизм заработал после принятия Кодекса о процедурах банкротства. Появилась успешная судебная практика по субсидиарной и солидарной ответственности.
Арбитражные управляющие получили еще один инструмент — признание сделок мошенническими, то есть недействительными. Когда предприятие, несмотря на обязательства перед кредитором, заключает соглашение о продаже или выводе активов и имущества по более низкой цене для «своих», чтобы не платить долги, мы можем противодействовать таким соглашениям путем признания их мошенническими. Этот инструмент имеет довольно широкий спектр возможностей для возврата выведенных активов в ликвидационную массу.
Рост банкротств среди физических лиц также является весьма типичным. Здесь сработали два фактора.
Во-первых — отсроченный эффект потери имущества, работы и источников дохода. Это связано с войной.
Во-вторых — разрушение психологического барьера и повышение правовой культуры. Сегодня люди больше не боятся темы банкротства. Многие стейкхолдеры активно разъясняют все детали этого процесса. Я также популяризирую эти вопросы. Наша команда организует много мероприятий и разъясняет, зачем это нужно и как реализовать.
Человек живет в долгах и понимает: с этим нужно что-то делать. Ему уже не доверяют, когда он обращается в банк или крупные учреждения. А банкротство — это прежде всего легальный способ избавиться от долгов.
Объясню, как это произошло. Возникла ситуация, когда должник не мог выплачивать кредит из-за ненадлежащего планирования доходов или непредвиденных обстоятельств, таких как война. Кроме того, в сложные времена банки начали массово терять стабильность. В результате другие компании, коллекторские фирмы, начали выкупать кредиты.
Моя клиентка вообще не могла найти, кому платить. Ее долг перепродавали несколько раз. Мы провели множество процессуальных действий и объединили все иски в одно дело. Оценили весь объем ее долга, проанализировали возможности и продали объект, который находился в залоге. Нам хватило средств, чтобы рассчитаться с кредиторами и еще оставить должнику. До этого моя клиентка жила в стрессе много лет.
Эффективность процедур банкротства
Процедуры банкротства работают настолько эффективно, насколько это возможно во время войны: постоянные форс-мажоры, прерывание и перенос заседаний из-за рисков безопасности, блэкауты. Часть активов остается на оккупированных или прифронтовых территориях. Есть объекты, где невозможно даже провести инвентаризацию. Кроме того, проведение аукционов по продаже активов значительно осложняется снижением инвестиционного спроса. Крупные объекты не всегда удается продать по соответствующей стоимости. Впрочем, судебная система функционирует максимально эффективно.
Нашу работу значительно упрощает электронный суд. Нет необходимости каждый раз ездить на заседания в другие города — можно присоединиться онлайн через видеосвязь и получать все документы. К тому же, Верховная Рада успела внести изменения в Кодекс относительно проведения собраний кредиторов и других инструментов, необходимых арбитражному управляющему. Мы почти все процедуры можем проводить онлайн. Единственное — инвентаризация проходит фактически на объекте.
Что касается сроков. Стоит учесть, что общая процедура банкротства состоит из нескольких элементов: распоряжение имуществом, санация и ликвидация. Кодексом установлены сроки, но каждая процедура — индивидуальна и зависит от размеров предприятия и количества кредиторов. Определяющим фактором в сроках является именно их вовлеченность и действия по обжалованиям.
Например, на распоряжение имуществом установлен четкий срок в 170 дней. Но у меня есть примеры, когда крупное предприятие четыре года находится в процедуре распоряжения имуществом. Это зависит от количества сотрудников и объемов имущества. В частности, на одном предприятии инвентаризацию проводили целый год, потому что имущество было «разбросано» по всей Украине. Если предприятие маленькое и нет большого количества кредиторов, тогда есть возможность уложиться в сроки. Бизнесы, которые вступают в такие длительные процедуры, понимают, что это дело не одного или двух лет.
На ход процесса влияет также поведение кредиторов. Обычно, когда я узнаю название банка, то уже знаю, как он будет действовать. Не каждый кредитор готов прощать долги и начинает обжалование. То есть можно говорить о продолжительности в полтора-два года для физического лица в идеальном варианте.
Модели банкротства и превентивная реструктуризация
В Украине до сих пор доминирует ликвидационная модель банкротства. У нас нет культуры предотвращения финансовой несостоятельности. Обычно бизнес обращается уже слишком поздно, когда приходит арбитражный управляющий, по сути, кризисный менеджер, который может помочь.
Но есть заметные изменения, связанные с приближением Украины к Европе. Активно внедряется превентивная реструктуризация. Следующий этап — формирование привычки обращаться к арбитражному управляющему как к эксперту, способному помочь спасти бизнес.
На этом этапе арбитражному управляющему трудно вывести такое предприятие в санацию. Это возможно, если есть привлекательный объект и заинтересованный санатор. Тогда предприятие могут вывести в платежеспособное состояние. Кстати, в Украине очень мал процент случаев санации по сравнению с западными странами, потому что там другая философия.
В соответствии с Директивой ЕС 2019/1023 в Украине введена превентивная реструктуризация. Ее может инициировать лицо, связанное с должником, например, аудиторская или юридическая компания, обслуживающая предприятие. Ее прямая обязанность, заложенная в Кодексе, — уведомить о «тревожных сигналах» относительно проблем на предприятии. Руководитель обязан отреагировать на это. Если он не реагирует, то это уже момент, который затем будет использован судом для привлечения к субсидиарной и солидарной ответственности.
Такие небольшие шаги предпринимаются для того, чтобы кредиторы могли получить информацию о заемщиках. Это касается и Реестра должников, где можно проверить, есть ли у предприятия проблемы.
Поддержка бизнеса во время войны
Европейские страны движутся в направлении поддержки бизнеса. К сожалению, наше государство не помогает предприятиям, которые терпят крах. Я вижу свою миссию в том, чтобы работать в этом направлении. Государство должно поддерживать, формировать инвестиционные фонды — как это делается, например, во Франции. Нужно помогать честному бизнесу, который пострадал от ракетных ударов, но остается важным для экономики Украины. Ведь это налоги и рабочие места. Я часто заявляю об этом во время публичных мероприятий. И мы движемся в этом направлении.
Триггерное слово «банкротство»
Эта история исходит от бывшего президента Леонида Кучмы, который негативно высказался о банкротстве металлургического завода. Комментируя это дело, он сказал, что «кто-то открыл дыру, через которую воруют».
Есть еще одна проблема с восприятием процедуры банкротства. Обычно у владельцев крупных компаний есть собственный юридический департамент. Эти юристы очень грамотны, но банкротство — довольно специфический процесс. Требуется специализация. Саму процедуру нужно знать не по Кодексу, а на практике. Иначе устроена сама система этого права. Например, адвокат по уголовному праву за год уже более-менее разбирается в делах — у него обычно их 10–20 в год. А у меня одно дело юридического лица длится минимум шесть лет.
Поэтому адвокат, который позиционирует себя как «банкротчик», не всегда разбирается в этом. Здесь как раз пригодятся арбитражные управляющие. Потому что именно они знают эту «внутреннюю кухню».
Банкротство — новый этап для бизнеса
С момента возбуждения дела о банкротстве начинает действовать мораторий. Это специальная процедура, которая запрещает кредиторам осуществлять взыскания. Иногда у должника бывает несколько исполнительных производств. Исполнители подают на взыскание, а затем по очереди получают выплаты. Когда должник понимает, что не может погасить заем, а все кредиторы давят одновременно, именно мораторий останавливает эту нагрузку. Это дает возможность сделать паузу и подумать, привлечь специалистов, которые смогут это «вырулить» и проконсультировать.
К тому же в банкротстве все действует пропорционально: кредиторов вносят в Реестр, и они пропорционально получают свои средства в соответствии с очередностью. За этим следят суд и арбитражный управляющий. Также учитываются интересы работников предприятия-должника, в отличие от исполнительного производства, во время которого игнорируются права трудового коллектива и возникают проблемы.
Роль арбитражного управляющего
Когда начинается процедура банкротства, назначают арбитражного управляющего. Первое, что он делает, — это около 30 запросов в различные органы. Чтобы они сообщили о задолженности и имуществе должника. Затем он делает запрос на предприятие относительно задолженности по заработной плате. Это тоже очень важно. Ведь должник не всегда может предоставить правдивую информацию. Арбитражный управляющий должен проверить полученные данные.
Он собирает всю финансовую документацию, анализирует, проверяет возможные случаи вывода средств, продажи имущества или активов по завышенной или заниженной цене, а также изучает, что было выведено, чтобы не платить по долгам.
Если же имел место вывод средств, то арбитражный управляющий начинает их возвращать. Это может длиться годами. Сейчас у нас появляется новое направление — трансграничные банкротства. Это в большей степени касается физических лиц. Люди уехали, оставили в Украине долги, а за границей устроили себе обеспеченную жизнь: владеют недвижимостью, яхтами. Живут они там, а здесь не могут рассчитаться с долгами. Поэтому у нас есть новый вызов — изучение трансграничных банкротств, поиск имущества должников за границей.
Стрессовые кейсы
Банкротство — довольно закрытое дело. Ни один должник не хочет о себе рассказывать. Но иногда бывают показательные и громкие случаи. В моей практике был такой проблемный кейс «Базис-Авто». Предприятие, зная о долге, получило решение суда и в тот же день вывело активы. Это было помещение в Киеве на Троещине, которое стоило 3 млн долл., но его продали за 100 тыс. грн. Имея на руках решение суда, я начала возвращать это помещение, чтобы выставить на продажу. А чтобы продать, нужно было забрать его физически.
В таких случаях арбитражному управляющему приходится заходить на предприятие с физической охраной. Я с готовностью воспринимаю такие экстремальные ситуации, но «классно», когда все проходит успешно. А когда переживаешь критические моменты, то это изматывает и выбивает из колеи. Всегда после такого «рейда» на объект в выходные приходится возвращаться к жизни и восстанавливаться. Это морально тяжело.
Арбитражный управляющий заранее продумывает процесс возвращения объекта вместе со своей охраной. Прежде всего нужно выяснить, когда там меньше людей. Необходимо избегать инцидентов, чтобы не было драки или крови — это моя зона ответственности. Я научена опытом, и все мои охранники заходят на объект с видеокамерами.
Также нас всегда сопровождает видеооператор, который следует за ребятами и все снимает, чтобы не было неприятностей. К сожалению, правоохранители в этом процессе вообще не участвуют, поскольку не понимают нашего статуса. Полиция приезжает уже после того, как все произошло, и составляет акт о том, что арбитражный управляющий не нанес никому физического вреда.
Сейчас я пишу книгу, которую назвала «Ликвидатор». Это название — тоже триггерное. Мы называемся «ликвидаторами» на последнем этапе банкротства. У нас есть такая профессиональная шутка: когда патрульная полиция останавливает арбитражного управляющего, тот может сказать, что он «ликвидатор» — и сразу все разбегаются.
У меня был один такой комичный случай на улице Елены Телиги в Киеве. Там стоял недостроенный объект под охраной должника, который не хотел его отдавать. Согласно Кодексу, по процедуре я полностью выполняю функции директора и обязана принять это имущество. Поэтому вынуждена заходить на объект, если должник не отдает его добровольно. Мы зашли на территорию недостройки и поставили своих охранников.
Потом мне звонят из соседнего ЖЭКа и спрашивают: «Вы, Наталья?». Отвечаю: «Да». А мне говорят: «Вы договаривались с нами, чтобы вам электричество из соседнего дома на объект «качали». Теперь платите нам 80 тыс. грн.» Оказалось, что от должника приехала женщина, назвалась моим именем и фамилией и пообещала им взятку.
Представляете, сколько они украли электроэнергии у жильцов многоэтажки? Провели кабель на эту недостройку и пользовались им, наверное, довольно долго. Конечно, никаких документов у них не было. Они просто назвали мое имя и фамилию.
О репутации арбитражного управляющего
Репутация — это важнейший элемент нашей профессии. К сожалению, у нас бывает всякое. И если тебя знают как порядочного, законопослушного и честного человека, то репутационные риски меньше.
У меня был случай, связанный с репутацией, когда «бульварные газеты» начали писать, что я — якобы рейдер. Рассылали фейки в ассоциациях и группах в соцсетях. Начали комментировать боты. Потом мне один адвокат скинул переписку с ботом, мол: «Смотри, что в группе творится». Участники начали заступаться за меня и опровергать клевету ботов. То есть люди меня знали и начали защищать. А меня вообще в этой группе не было. Вот так работает репутация.
Очень важно быть публичным лицом. Публичность — это моя защита. В какой-то момент я поняла, что благодаря публичности могу повлиять на мнение сообщества. У меня есть возможность рассказать правду. Кроме того, у меня есть миссия помочь Ассоциации арбитражных управляющих пройти соответствующий путь становления, ведь наша Ассоциация еще молода — она была создана в 2019 году.
К тому же у нас классная профессия, которую нужно популяризировать. Я сейчас вовлечена во многие проекты, в частности, сотрудничаю с европейскими партнерами. И публичность мне помогает.
Прозрачность и совершенствование процедуры банкротства
Банкротство стало сложнее, но прозрачнее. Мы обезопасили себя от фиктивных процедур, как в 2000-х годах, когда их объявляли и закрывали всего за три месяца. Сейчас у нас есть проект закона об упрощении процедуры банкротства, который должны вынести на рассмотрение Верховной Рады в ближайшее время. Ведь Кодекс до сих пор остается неприспособленным для малых предприятий. Процедура, к сожалению, стала довольно дорогой и продолжает дорожать.
С начала полномасштабного вторжения в парламенте как минимум дважды пытались ввести мораторий на банкротство. По сути, это означало бы запрет на банкротство предприятий-должников. Для рядового гражданина это может выглядеть как нечто положительное, мол, банкротство — это плохо, и его лучше избегать. Но что тогда делать людям и компаниям? Сидеть с долгами и накапливать их дальше?
Все-таки этого не произошло. Частично я приписываю себе это достижение. Мы начали активно собирать различные круглые столы и публично обсуждать эту проблему. И народные депутаты услышали позицию нашей Ассоциации и мою личную.
Наша компания NOBILI специализируется исключительно на банкротствах и уже 18 лет работает на этом рынке. Во время последнего ребрендинга я поставила задачу изменить восприятие этого понятия — так переделать наш сайт, чтобы люди заходили и видели в банкротстве возможности, а не только проблемы. Именно тогда мы придумали этот слоган: банкротство — европейский инструмент свободного рынка. И это действительно так.
