27 мая 2026 года в Киев прибыла миссия Международного валютного фонда для очередного пересмотра программы расширенного финансирования Украины. На повестке дня — вопросы, которые уже стали традиционными для подобных переговоров: налоговая реформа, возможное введение НДС для части индивидуальных предпринимателей, налогообложение международных посылок, пересмотр бюджетных параметров, увеличение расходов на оборону, поиск ресурсов для покрытия дефицита бюджета и т. д.
Для большинства украинцев сам факт приезда миссии МВФ давно перестал быть новостью. Это уже отдельный политический ритуал украинской государственности. Почти каждый крупный финансовый или политический кризис в Украине — от гиперинфляции 1990-х до большой войны после 2022 года — так или иначе приводил Киев к переговорам с Фондом.
За годы независимости Украина получила от МВФ более $50 млрд в рамках различных программ. Но дело никогда не было только в деньгах. МВФ для Украины — это одновременно кредитор, инструмент внешнего контроля, источник международного доверия и механизм принуждения к реформам, которые украинская политическая система часто не хочет или не может реализовать самостоятельно.
История сотрудничества Украины с МВФ — это в значительной степени история борьбы между экономической реальностью и политическим популизмом. История государства, которое регулярно пыталось жить не за счет собственной экономики, а потому постоянно возвращалось к внешнему финансированию.
Так кто же такой МВФ для Украины и как развивались отношения Киева с этой структурой на протяжении десятилетий? Политический обозреватель UA.News Никита Трачук разбирался в этом вопросе.
90-е: МВФ как инструмент спасения от экономического коллапса
Украина вступила в МВФ в 1992 году — через год после провозглашения независимости. Тогда страна унаследовала от СССР не только огромную промышленную базу, но и глубокий системный кризис: разорванные производственные цепочки, дефицит бюджета, неконтролируемую эмиссию денег и фактическое отсутствие золотовалютных резервов. В 1993 году Украина пережила одну из самых масштабных гиперинфляций в современной мировой истории — более 10 000% (!) в год. Экономика стремительно деградировала, а государство фактически утратило контроль над финансовой системой.
Именно в этих условиях МВФ стал одним из ключевых внешних партнеров Украины. Первой крупной программой стала Systemic Transformation Facility 1994–1995 годов объемом около $763 млн. Позже были программы stand-by и расширенного финансирования EFF. В 1995–1998 годах Украина получила почти $1,9 млрд, а программа EFF 1998–2002 годов предусматривала еще около $2,6 млрд, хотя реально было выделено примерно $1,6 млрд.
Требования Фонда были откровенно жесткими, но в целом логичными для страны, выходившей из плановой экономики: прекращение эмиссионного финансирования дефицита, либерализация цен, создание независимого Национального банка, приватизация, жесткая монетарная политика и т. д. Интересный факт: именно при поддержке МВФ Украина провела денежную реформу и ввела гривну в 1996 году.
В то же время уже тогда сформировалась характерная модель украинских отношений с МВФ: Киев обещал масштабные реформы, выполнял определенную часть условий, получал транш, после чего политическая система начинала саботировать непопулярные изменения. Многие программы в результате замораживались или завершались досрочно. Этот цикл впоследствии будет повторяться снова и снова на протяжении десятилетий.
Для общества МВФ постепенно становился символом болезненных реформ. Сокращение бюджетных расходов, задержки зарплат и пенсий, приватизация и рост тарифов создавали образ внешнего кредитора, навязывающего Украине «шоковую терапию». Но реальность была сложнее: без внешних ресурсов украинское государство середины 90-х могло оказаться в состоянии полного финансового коллапса, как это произошло в России в 1998 году.
Нулевые: экономический рост без глубокой модернизации
Начало 2000-х годов стало для Украины периодом относительного экономического подъема. На фоне высоких мировых цен на металл и аграрную продукцию украинский ВВП в 2000–2007 годах рос в среднем на 7% ежегодно. Казалось, что страна постепенно выходит из трансформационного кризиса 90-х и уже не нуждается в постоянной поддержке МВФ.
Но именно тогда проявилась главная слабость украинской модели развития: экономический рост происходил без системной модернизации государственных институтов, без политического развития и подлинной демократизации. Это была так называемая «ловушка средних доходов»: когда за счет эффекта «низкой базы» очень бедная страна начинает стремительно расти за счет ресурсов и благоприятной мировой конъюнктуры, однако рано или поздно этот рост упирается в потолок. Чтобы расти дальше, нужна глубокая модернизация и демократизация: политические реформы, реальная сменяемость власти, независимые суды, деолигархизация, свободная рыночная экономика и т. д. Однако политическая система (в широком смысле) начинает этому сопротивляться.
МВФ постоянно требовал сокращения бюджетного дефицита, пенсионной реформы, рыночных тарифов на газ и уменьшения политического вмешательства в экономику. Особенно острым был вопрос энергетики. Относительно дешевый газ для населения годами оставался одним из главных источников скрытых дефицитов и коррупционных схем олигархов вокруг «Нафтогаза». Однако на волне экономического роста украинская власть все больше делала ставку на социальный популизм. Растут бюджетные расходы, увеличиваются социальные выплаты — все это, без иронии, замечательно, однако при этом структурные проблемы все равно накапливались.
Пока международная конъюнктура оставалась благоприятной, это не выглядело катастрофой. Ситуацию радикально изменил мировой финансовый кризис 2008 года. Украина стала одной из наиболее пострадавших экономик Европы: в 2009 году ВВП страны упал более чем на 15%, гривна резко девальвировала, а банковская система оказалась на грани коллапса.
В ноябре 2008 года МВФ утвердил для Украины программу stand-by объемом $16,4 млрд — на тот момент одну из крупнейших в мире. Реально Украина получила около $10,6 млрд. Но вместе с деньгами Фонд требовал жесткой бюджетной дисциплины, реформирования банковской системы и повышения тарифов. Украинская же политическая система оказалась традиционно неспособной к консолидированной антикризисной политике. Конфликт между президентом Ющенко, правительством Тимошенко и парламентом фактически парализовал выполнение значительной части обязательств перед кредиторами.
Именно тогда в Украине окончательно закрепился популярный политический миф о «внешнем управлении». Как и любая конспирологическая теория, частично она содержит в себе вполне правдивые и рациональные зерна, ведь требования МВФ и в целом сотрудничество с ним неизменно приводят к определенной десуверенизации и потере автономности в принятии решений. Впрочем, если государство не способно само себя обеспечить и обращается за помощью к международным кредиторам — кто же ему врач? Тот, кто дает деньги, тот и выдвигает свои условия, так было и будет всегда. Однако абсолютно любые непопулярные решения власть все чаще объясняла требованиями МВФ, хотя значительная часть этих решений была необходима, в принципе, независимо от позиции Фонда.
После 2014 года: МВФ как архитектор реформ
После событий на Майдане и начала российской агрессии в 2014 году сотрудничество Украины с Фондом перешло в принципиально новую фазу. Страна оказалась одновременно в военном, валютном, банковском и бюджетном кризисе — своего рода «идеальный шторм». Денег традиционно не было, а когда у государства нет денег, его обычно отправляют на три буквы, и эти три буквы — МВФ.
В 2014 году Фонд утвердил для Украины программу stand-by на $17 млрд, из которых было получено около $4,6 млрд. Уже в 2015 году ее заменили на четырехлетнюю программу EFF объемом $17,5 млрд. Реально Украина получила примерно $8,7 млрд — остальные транши заморозили из-за, опять же, невыполнения условий. Однако именно после 2014 года МВФ начал играть роль не только кредитора, но и фактического архитектора новой макроэкономической модели Украины.
При поддержке Фонда очистили банковский сектор: более 80 банков покинули рынок, из-за чего среди экономистов до сих пор не утихают ожесточенные споры, нужно было это делать или нет. В 2016 году государство национализировало «ПриватБанк» — крупнейший банк страны. Были созданы новые антикоррупционные органы, реформировалась система государственных закупок, началась реформа корпоративного управления госкомпаний и т. д. Впрочем, все эти реформы были половинчатыми, не приводили к немедленным результатам и очень, очень неоднозначно воспринимались обществом и экспертным сообществом.
Одним из самых болезненных требований МВФ стало «приведение тарифов к рыночному уровню». Проще говоря, с 2014 года по сегодняшний день тарифы на коммунальные услуги выросли как минимум в 8–12 раз, чего не скажешь о зарплате и общем уровне жизни. Для многих украинцев именно это стало символом «диктата МВФ».
После 2014 года сотрудничество с МВФ приобрело еще и четко геополитическое значение. Программы Фонда стали сигналом для других международных партнеров — ЕС, Всемирного банка, правительства США и частных инвесторов. Фактически транш МВФ был не только деньгами, но и своеобразным «сертификатом доверия» к украинской экономике. При этом почти каждое украинское правительство — от Яценюка и Гройсмана до Гончарука и Шмыгаля — одновременно и критиковало МВФ в публичной риторике, и вынуждено было договариваться с ним о новых программах.
После 2022 года: МВФ как элемент военного выживания Украины
Полномасштабное вторжение России в 2022 году стало беспрецедентным вызовом не только для Украины, но и для самого МВФ. Традиционно Фонд избегал долгосрочных программ со странами, находящимися в состоянии масштабной войны. Украина стала исключением.
После 24.02.2022 украинская экономика потеряла значительную часть промышленного потенциала, миллионы людей покинули свои дома и стали беженцами, а бюджетный дефицит превысил 20% ВВП. Значительная часть государственных расходов идет на оборону и некоторую социальную поддержку населения.
Сначала Украина получила экстренное финансирование RFI в размере около $2,7 млрд. А в 2023 году МВФ утвердил четырехлетнюю программу EFF на $15,6 млрд — крупнейшую в истории сотрудничества Украины и Фонда. Обсуждаются и новые программы на будущее.
Сегодня требования МВФ выходят далеко за пределы классической монетарной политики. Речь идет о реформе налоговой системы, детенизации экономики, реформе таможни, бюджетной дисциплине и подготовке страны к послевоенному восстановлению. Именно в этом контексте сейчас возникают дискуссии о налогообложении ФЛП, международных посылок или пересмотре системы социальных расходов.
Для власти это создает сложный баланс: без внешнего финансирования государство не сможет полноценно функционировать в условиях войны, но любые новые налоги или ограничения создают серьезные политические риски внутри страны. Это традиционный украинский цугцванг: деньги нужны, но менять что-то системно ради их получения не хочется. Именно так Украина уже четвертое десятилетие сотрудничает с МВФ, и именно так, скорее всего, эта работа будет продолжаться и в дальнейшем.
Подводя итог, возникает вопрос: стала ли Украина зависимой от МВФ? Частично — да, конечно. Но эта зависимость возникла не потому, что Фонд пришел сюда без приглашения и начал навязывать Киеву свои кредиты. Так случилось из-за того, что украинское государство десятилетиями живет выше возможностей собственной экономики и при этом хронически неспособно к самообеспечению.
За тридцать лет Украина неоднократно пыталась «соскочить с иголки» МВФ. Но каждый крупный кризис — 1998, 2008, 2014, 2022 годы — возвращал ее к необходимости прямой внешней поддержки.
МВФ как институт не создавал украинские проблемы. Он лишь приходил в моменты, когда эти проблемы становились критическими и когда к нему обращались за деньгами. Так же как и не является источником финансовых проблем для человека банк или микрокредитная организация, выдавшая ссуду.
Проблему человек создает себе сам — как и сам, своими ногами, приходит просить в долг. Насильно в долговую яму никто никого не втягивает. И это работает как на уровне обычного гражданина, так и на уровне государства.
