1 сентября Зеленский в своем обращении заявил, что в парламенте не хватило голосов за три решения, которые могли бы обеспечить Украине более 4 млрд долларов, а также за два законопроекта, предусмотренных программой МВФ. В целом, по словам президента, правительству и парламенту необходимо выполнить десятки условий, с которыми связано около $15 млрд финансирования.
В тот же день Корецкий, выступая в Верховной Раде, назвал ещё более внушительную цифру. По его словам, без совместной работы правительства и парламента Украина рискует не получить часть из $29,5 млрд внешнего финансирования. На тот момент правительство должно было принять 44 собственных решения, 26 законопроектов уже находились в парламенте, еще 17 Кабмин планировал внести.
Через две недели ситуация оставалась актуальной: премьер сообщил, что в Раде уже находятся 27 законопроектов, необходимых для получения международного финансирования, а правительство сократило собственный дедлайн выполнения обязательств до 15 октября.
На первый взгляд это выглядит просто: ЕС или МВФ дают Украине деньги, но требуют взамен принять нужные им законы. На самом деле механизм сложнее. И Украина живет в нем уже далеко не первый год.
UA News рассказывает, какие именно законы сейчас требуют международные партнеры, почему деньги вообщеязуют с реформами, как это скажется на обычных украинцах и бизнесе и что случилось с самыми известными законами, которые Киев уже принимал под давлением МВФ и Евросоюза.
Какие законы сейчас не может принять Верховная Рада и почему из-за них Украина рискует потерять миллиарды
Важно сразу сделать уточнение. В своем обращении Зеленский не назвал номера всех пяти законопроектов и не сказал, сколько именно денег привязано к каждому из них. Однако голосование Верховной Рады и документы Кабмина позволяют увидеть, вокруг каких именно реформ сейчас возникли проблемы.
Одно из наиболее показательных голосований касалось законопроектов №15112-д и №15460, которые изменяют правила налогообложения международной электронной торговли и посылок. 1 сентября №15112-д получил лишь 198 голосов, а №15460 — 194, то есть оба не прошли даже первое чтение. Парламент в итоге согласился вернуть №15460 правительству на доработку.
Для рядового покупателя суть реформы проста. Сегодня небольшие товары, заказанные на иностранных маркетплейсах, пользуются налоговыми льготами в пределах установленного лимита. Предложенная модель предусматривала фактическое распространение НДС на дистанционную продажу импортных товаров с первого евро и привлечение самих маркетплейсов к администрированию налога. Аргумент властей заключается в том, что украинский магазин платит НДС, зарплаты, аренду и другие налоги, тогда как иностранный продавец благодаря почтовым посылкам получает конкурентное преимущество.
Для покупателя это означает потенциальное подорожание дешевых покупок на Temu, AliExpress, Shein и других зарубежных платформах. Для украинского ритейла — более равные условия конкуренции. Для бюджета — дополнительные доходы и меньше возможностей маскировать коммерческий импорт под сотни мелких частных посылок.
Именно поэтому вокруг этих законопроектов возникло сопротивление. Народный депутат Владимир Арьев, объясняя отсутствие голосов оппозиции, заявлял, что правительство договаривалось о соответствующих решениях без надлежащего вовлечения парламентских фракций, а их замечания не были учтены. Его позиция сводилась к простому тезису: если власть самостоятельно договаривается с партнерами об обязательствах, она не может автоматически ожидать, что депутаты затем обеспечат необходимые голоса.
И это одна из ключевых проблем всей системы: международное обязательство часто берет на себя исполнительная власть, но выполнять его по закону должна Верховная Рада, где правительство не всегда может гарантировать 226 голосов.
Международные партнеры хотят контролировать не только налоги, но и то, кто проверяет расходование государственных средств
Еще один конфликт возник вокруг Счетной палаты. 1 сентября Верховная Рада рассматривала постановление № 14012 о создании консультативной группы для предварительного отбора кандидатов в Счетную палату. За него проголосовали лишь 192 депутата, и решение было отклонено.
Предложенная модель предусматривала шесть членов консультативной группы: трех украинских представителей и трех кандидатов при участии международных партнеров, в частности ЕС и Великобритании. При этом окончательное решение о назначении членов Счетной палаты все равно оставалось за Верховной Радой.
Председатель бюджетного комитета Роксолана Пидласа прямо объясняла депутатам, зачем нужно это голосование: создание такой группы было одним из обязательств Украины для получения международной финансовой помощи. По её словам, с выполнением соответствующего условия был связан транш макрофинансовой поддержки ЕС в размере около $4,2 млрд.
Именно такие нормы чаще всего становятся аргументом для сторонников тезиса о «внешнем управлении». Ведь речь идет уже не о ставке налога или технической норме, а об участии международных партнеров в отборе людей в украинский государственный орган.
Логика партнеров противоположна: если ЕС предоставляет Украине миллиарды евро средств своих налогоплательщиков, Брюссель хочет быть уверенным, что государственный аудит, антикоррупционные органы и система контроля за бюджетом достаточно независимы от политической власти.
Поэтому подобные требования возникают не случайно именно в отношении Счетной палаты, судов, антикоррупционных органов, корпоративного управления государственными компаниями и финансового контроля.
Почему ЕС и МВФ вообще могут требовать от Украины принятия законов в обмен на деньги
На самом деле партнеры юридически не могут заставить Верховную Раду принять закон. МВФ не имеет права голоса в украинском парламенте. Европейская комиссия не может изменить Налоговый кодекс Украины. Ни один чиновник в Брюсселе или Вашингтоне не может подписать украинский закон вместо президента.
Механизм работает иначе. Украина и международный партнер заранее договариваются об условиях финансирования. Государство получает доступ к кредиту, гранту или макрофинансовой помощи, а взамен берет на себя конкретные обязательства: изменить законодательство, провести реформу, сократить определенный дефицит, перезапустить институт или изменить правила работы государственного сектора.
В случае с ЕС огромная часть такой системы сейчас сосредоточена в Ukraine Facility. Программа предусматривает до 50 млрд евро на 2024–2027 годы — 33 млрд евро кредитов и 17 млрд евро грантов. Но деньги выплачиваются не автоматически: Украина выполняет согласованные в «Ukraine Plan» количественные и качественные показатели, после чего ЕС оценивает их выполнение и открывает следующий платеж.
В июле 2026 года Совет ЕС утвердил обновленный план, который также предусматривает дополнительный кредит «Ukraine Support Loan» на 8,3 млрд евро и новые шаги в сферах верховенства права и борьбы с коррупцией.
Аналогичный принцип действует с МВФ. В его программах предусмотрены предварительные меры, структурные ориентиры и количественные критерии. Часть из них необходимо выполнить до принятия решения Советом директоров Фонда, часть — до установленного срока. Если условие не выполнено, транш может задержаться, программу пересматривают или согласовывают новый срок и корректирующие меры.
В июне МВФ во время первого пересмотра новой четырехлетней программы для Украины на $8,1 млрд прямо отмечал, что два структурных ориентира были выполнены с задержкой, а еще один — не выполнен в срок и требовал корректировки.
То есть правильнее говорить не «МВФ приказал Украине принять закон», а «Украина согласилась принять закон как одно из условий программы, по которой получает деньги».
Рынок земли и банковская реформа уже становились условиями международного финансирования
Нынешняя история далеко не первая. Один из самых известных примеров — открытие рынка сельскохозяйственной земли.
В марте 2020 года парламент принял Закон № 552-IX, отменивший многолетний мораторий на продажу сельскохозяйственной земли. Рынок для физических лиц заработал с июля 2021 года, а с 2024-го доступ к нему получили и украинские юридические лица с установленными ограничениями по концентрации земли. Иностранцы не могут покупать украинские сельхозугодья без решения всеукраинского референдума.
Реформа была одним из ключевых условий сотрудничества с МВФ. В марте 2020 года директор-распорядитель Фонда Кристалина Георгиева прямо связывала принятие земельной и банковской реформ с возможностью быстро завершить переговоры по новой программе для Украины.
Тогда противники реформы прогнозировали массовую скупку украинской земли, появление огромных латифундий и утрату крестьянами главного актива. Спустя пять лет катастрофы не произошло. По оценкам KSE, к середине 2026 года на рынке было заключено более 512 тысяч сделок с примерно 1,15 млн гектаров земли. Общая стоимость сделок превысила 51 млрд грн, а средняя номинальная цена гектара существенно выросла. Открытие рынка для юридических лиц в 2024 году также не привело к прогнозируемому всплеску скупки земель.
То есть это требование МВФ сегодня реально работает. При этом война, заминированные территории, оккупация и общая неопределенность не позволяют говорить о полностью сформировавшемся нормальном земельном рынке.
Вторым символом того же соглашения стал так называемый «антиколомойский закон» — Закон № 590-IX, принятый в мае 2020 года. Он изменил процедуры вывода неплатежеспособных банков с рынка и фактически исключил сценарий, при котором суд просто отменяет решение государства о ликвидации или национализации банка и возвращает учреждение прежним владельцам.
Для МВФ это был принципиальный вопрос финансовой стабильности. В документах Фонда закон прямо фигурировал как предварительное условие программы. Логика была проста: если государство уже потратило огромные средства налогоплательщиков на спасение банковской системы, бывший владелец не должен иметь возможности одним судебным решением вернуть банк и создать новую финансовую дыру.
Эта норма также не осталась декларацией — закон до сих пор действует и является частью системы банковского регулирования.
Высший антикоррупционный суд тоже появился после многолетнего давления со стороны международных партнеров
Еще более показательная история — Высший антикоррупционный суд. Дискуссии вокруг него очень напоминали нынешние споры. Критики заявляли, что отдельный суд создается фактически по требованию Запада, а участие международных экспертов в отборе судей является вмешательством в суверенные кадровые полномочия Украины.
В июне 2018 года парламент в конце концов принял Закон № 2447-VIII «О Высшем антикоррупционном суде».
Для МВФ это был один из центральных вопросов. Уже после голосования Кристин Лагард, которая тогда возглавляла Фонд, прямо назвала закон об антикоррупционном суде одним из необходимых шагов для завершения пересмотра программы наряду с бюджетными и энергетическими решениями.
Спустя восемь лет можно проверить, не создали ли они лишь красивую структуру для международных партнеров. По данным мониторинга Transparency International Ukraine, по состоянию на конец августа 2026 года ВАКС уже вынес 430 приговоров, из которых 343 были обвинительными. 160 дел завершились соглашениями о признании вины, ещё 34 — оправдательными приговорами.
Идеальным суд не стал. Мониторинг фиксирует проблемы с продолжительностью разбирательств, сроками давности и организацией процессов.
Закон о PEP стал одним из самых наглядных примеров того, как международные условия сказываются на обычных людях
Другой пример уже напрямую касается банковских клиентов. В 2023 году Украина изменила правила финансового мониторинга политически значимых лиц — PEP. МВФ настаивал на возвращении подхода, соответствующего стандартам FATF, и соответствующий закон был одним из структурных ориентиров программы.
17 октября 2023 года парламент принял Закон № 3419-IX. Он закрепил усиленный контроль за операциями политически значимых лиц, членов их семей и связанных с ними лиц, при этом требуя от банков применять риск-ориентированный подход, а не автоматически отказывать человеку в обслуживании только из-за его статуса. Закон остается в силе.
Это хороший пример того, что «реформа для МВФ» не всегда остается где-то на уровне Кабмина или антикоррупционных органов. Она может определять, какие документы запросит банк, насколько тщательно он будет проверять происхождение денег и насколько сложно политику или членам его семьи проводить крупные финансовые операции.
Международные условия уже нельзя просто назвать ни «внешним управлением», ни безусловным благом
История отношений Украины с МВФ и ЕС показывает довольно противоречивую картину.
С одной стороны, именно внешнее финансирование часто становилось рычагом, позволявшим провести реформы, которые украинская политическая система годами откладывала. Земельный рынок десятилетиями оставался замороженным. Антикоррупционный суд вряд ли появился бы в том виде и в те сроки без давления кредиторов. Банковская реформа была политически токсичной. Усиленный контроль за PEP также трудно назвать популярным среди самих политиков.
С другой стороны, привязка миллиардного транша к голосованию создает очень сильное политическое давление. Депутат может считать конкретную норму плохой, но перед ним фактически ставят вопрос не только о качестве закона, но и о том, готов ли он взять на себя ответственность за возможную потерю нескольких сотен миллионов или миллиардов евро.
Особенно остро это выглядит во время войны, когда Украина не может быстро заменить внешнее финансирование внутренними доходами. Поэтому нынешний конфликт между Банковой, Кабмином и парламентом на самом деле гораздо шире, чем несколько неудачных голосований.
Вопрос заключается в том, кто должен отвечать за обязательства, которые Украина берет перед партнерами. Может ли правительство согласовать реформу, а затем требовать от парламента автоматически отдать за нее 226 голосов? Имеет ли Рада право переписать условие, если считает его вредным для украинского бизнеса или граждан? И где проходит грань между необходимым контролем за десятками миллиардов международной помощи и фактическим влиянием кредиторов на внутреннюю политику?
Однозначного ответа здесь нет.
Но есть простая финансовая реальность: пока Украина нуждается в десятках миллиардов долларов внешней бюджетной поддержки, у международных партнеров будут рычаги для того, чтобы требовать реформ в обмен на эти деньги.
И Верховная Рада может отказаться. Просто цена такого «нет» сегодня измеряется уже не политическими заявлениями, а миллиардами евро.
