Сегодня, 11 июня 2026 года, Украина впервые официально отмечает День беспилотных систем. Соответствующий указ Владимир Зеленский подписал буквально накануне, и этот шаг стал логичным признанием того факта, что Силы беспилотных систем превратились в один из ключевых, если не определяющих, компонентов современной украинской армии.
Но путь к этому признанию был долгим, извилистым и полным как технологических прорывов, так и горьких уроков, оплаченных кровью. Чтобы понять, почему именно сегодня мы говорим о беспилотниках не как о вспомогательном инструменте, а как об отдельном роде войск, стоит вернуться на 10–15 лет назад и проследить, как все начиналось. Подробнее — в материале UA.News.
Эпоха «байрактаров» и первые шаги в небе Донбасса
Когда сегодня вспоминают о первых беспилотниках в украинской армии, в памяти сразу всплывает турецкий Bayraktar TB2. Это и неудивительно: именно этот аппарат стал настоящей медийной звездой в начале полномасштабного вторжения. О нем пели песни, а именем Байрактар отдельные (самые оригинальные) родители называли своих детей.
Однако было бы большой ошибкой считать, что история украинских беспилотников началась в 2022 году. На самом деле ее корни уходят гораздо глубже — в те счастливые времена, когда само слово «дрон» ассоциировалось скорее с игрушкой для блогеров и свадебных фотографов, чем с грозным оружием.
Первые попытки использования БПЛА в ВСУ приходятся на период после начала российской агрессии в 2014 году. Тогда, когда украинская армия находилась в состоянии глубокого кризиса после десятилетий хронического недофинансирования и распродажи техники, о каких-либо современных беспилотных комплексах речи не шло. Армия воевала тем, что имела, а имела она преимущественно полуржавое советское наследие. Впрочем, именно тогда появились первые ростки того, что впоследствии превратится в мощное технологическое движение.
В 2014–2015 годах на фронте начали появляться первые волонтерские беспилотники. Это были в основном гражданские квадрокоптеры, которые активисты закупали за собственные средства или за деньги благотворителей и передавали военным. Наиболее распространенными моделями стали DJI Phantom — те самые «свадебные» дроны, которые внезапно оказались на передовой и начали выполнять совсем не праздничные функции. Их использовали для аэроразведки, корректировки артиллерийского огня, выявления вражеских позиций и т. д. Никакого вооружения они не несли, ударных функций не выполняли, но именно эти маленькие пластиковые аппараты с камерами стали «глазами» украинской армии, которой катастрофически не хватало современных средств наблюдения.
Параллельно с этим начали появляться и первые разработки украинских инженеров. Еще в 2015 году волонтерские группы и небольшие частные компании начали создавать беспилотники собственной конструкции. Среди самых известных ранних проектов можно упомянуть беспилотный авиационный комплекс «Фурия», разработанный киевской компанией «Атлон Авиа». «Фурия» стала одним из первых украинских беспилотников, официально принятых на вооружение ВСУ.
Еще одним знаковым проектом того периода стал беспилотник «Лелека-100», созданный компанией DeViRo. Этот аппарат оказался настолько удачным, что его модификации до сих пор остаются в строю. «Лелека» мог летать на расстояние до 100 км, имел почти бесшумный электрический двигатель и был относительно дешевым в производстве. Именно эти качества — доступность, простота, эффективность — впоследствии станут определяющими для всей украинской беспилотной доктрины.
Отдельно стоит упомянуть о советском наследии. На момент начала войны на Донбассе в Украине на вооружении находились беспилотные комплексы «Стриж» и «Рейс» еще советской разработки, но они пребывали в плачевном техническом состоянии и практически не использовались. Попытки реанимировать эти системы предпринимались неоднократно, но в основном безуспешно.
Настоящим прорывом в сознании и тактике стало появление тех самых турецких Bayraktar TB2. Первые «байрактары» Украина приобрела еще в 2019 году. Аппараты могли нести управляемые авиабомбы и ракеты, находиться в воздухе более 12 часов и действовать на расстоянии до 150 км от наземной станции управления. Однако по состоянию на начало 2022 года общее количество «байрактаров» в Украине исчислялось даже не сотнями — десятками. Они были единичным, дорогим и дефицитным инструментом. Никто тогда не мог представить, что всего за несколько лет ситуация изменится кардинально и беспилотники станут не просто дополнением к артиллерии и авиации, а главной ударной силой на поле боя.
Большая война и FPV-революция
24 февраля 2022 года началось полномасштабное вторжение РФ, и именно с этого момента системы БПЛА начали играть совершенно новую роль. В первые недели и месяцы войны на первый план вышли именно «байрактары» — они наносили сокрушительные удары по колоннам российской техники, и кадры этих атак облетели весь мир. Но быстро стало понятно, что никаких «байрактаров» не хватит на всю линию фронта, растянувшуюся на тысячи километров. К тому же россияне постепенно адаптировали свою ПВО, и крупные беспилотники самолетного типа становились все более уязвимыми.
Именно тогда, весной и летом 2022 года, началась настоящая FPV-революция. Сначала такие дроны использовались исключительно для разведки, но очень быстро кто-то придумал подвешивать к ним самодельные взрывные устройства — и это изменило всё.
Идея была гениальной в своей простоте: дешевый дрон стоимостью в несколько сотен или максимум тысяч долларов мог уничтожить танк стоимостью в миллионы. FPV-дроны стали идеальным оружием асимметричной войны, где на первый план выходит соотношение «цена-эффективность». В 2022 году производство FPV-дронов в Украине напоминало скорее гаражную кооперацию. Десятки и сотни небольших мастерских по всей стране собирали дроны из китайских комплектующих, заказанных через интернет. Волонтеры, инженеры-энтузиасты, просто неравнодушные люди с паяльниками в руках создавали то, что впоследствии назовут «народным дроностроением». Государство на этом этапе играло скорее координирующую роль, а основная движущая инициатива шла снизу. Параллельно с этим развивались и более традиционные беспилотные системы.
Уже к 2023 году масштабы производства и применения дронов выросли на порядок. Если в 2022 году счет шел на сотни и тысячи, то в 2023 — уже на десятки и сотни тысяч. Украинский ВПК получил мощный импульс. Появились новые производители, новые модели, новые технические решения. Дроны стали более защищенными от средств РЭБ, получили лучшие камеры, большую дальность полета, более мощные боеприпасы и т. д. Дальность ударов также постоянно росла: сначала 10 км, затем 30, потом 50, а впоследствии и более 100.
Отдельного упоминания заслуживает эволюция морских беспилотников. Украина первой в истории начала массово применять беспилотные надводные катера для ударов по вражескому флоту. Эти аппараты, загруженные взрывчаткой, атаковали российские корабли в Черном море, заставив противника прятать остатки своего флота подальше от украинских берегов.
От волонтерских мастерских к отдельному роду войск
Осознание того, что беспилотные системы превратились в отдельный и самодостаточный вид вооруженной борьбы, пришло не сразу. В течение 2022–2023 годов дроны организационно принадлежали к разным родам войск — ими пользовались и пехотинцы, и артиллеристы, и разведчики, и спецназовцы, и кто-небудь еще. Не существовало единого центра управления, единой доктрины применения, единой системы подготовки операторов и т. д. Все это создавало хаос и снижало эффективность.
Логичным шагом стало создание в 2023-2024 годах специализированных подразделений БПЛА в составе различных бригад, а впоследствии и формирование отдельных батальонов и полков. Этот процесс шел параллельно как снизу — военные сами организовывались в роты ударных дронов — так и сверху — Минобороны постепенно выстраивало нормативную базу. Наконец, в 2024 году официально объявили о создании Сил беспилотных систем как отдельного рода войск.
Создание СБС позволило централизовать подготовку операторов, унифицировать технические требования к дронам, оптимизировать логистику снабжения и, самое главное, разработать единую тактику применения. Теперь БПЛА действуют не разрозненно, а как единая система, где разведывательные аппараты обнаруживают цели, ударные — уничтожают их, а средства РЭБ прикрывают свои дроны от вражеских.
Сегодня, по состоянию на лето 2026 года, масштабы применения беспилотников поражают даже тех, кто стоял у истоков этого движения. Украинская промышленность производит дроны миллионами (!) единиц в год. Ежедневно на фронте используются тысячи, а в дни наиболее интенсивных боев — десятки тысяч FPV-дронов и других беспилотных систем. Это уже не вспомогательный инструмент, а основное средство поражения, которое по своей эффективности приближается к артиллерии, а по точности — значительно превосходит ее. Впрочем, стоит признать, что и противник, к сожалению, не отстает в этом процессе и зеркально наращивает свой дронный потенциал.
Развитие ИИ добавило дронам новых возможностей. Современные украинские беспилотники способны самостоятельно распознавать цели, обходить препятствия и даже действовать в условиях полного подавления сигнала — когда связь с оператором потеряна, дрон продолжает выполнять задачу автономно. Это стало ответом на постоянное совершенствование российских средств радиоэлектронной борьбы. Гонка вооружений в сфере беспилотников не прекращается ни на день: сегодня мы создаем дрон, завтра противник находит способ его обезвредить, послезавтра мы создаем новый дрон, который преодолевает эту защиту — и так по кругу.
Украинское дроностроение за эти годы прошло путь от единичных кустарных образцов до мощной индустрии, в которой работают десятки тысяч людей. Появились дроны-истребители, которые охотятся на вражеские беспилотники. Появились дроны-ретрансляторы, которые обеспечивают связь на передовой. Появились дроны-минеры и дроны-разминировщики. Беспилотные системы проникли во все сферы военного дела, и теперь трудно представить себе поле боя без постоянного «жужжания» над головой.
Подводя итог, история украинских беспилотных систем — это история о том, как критическая необходимость порождает неожиданные инновации. В 2014 году у Украины не было почти ничего — десятки советских аппаратов на грани работоспособности, горстка волонтерских коптеров и огромное желание выжить. В 2019–2021 годах появились первые «байрактары» и первые серийные украинские разработки — это был шаг вперед, но еще очень осторожный. В 2022–2023 годах началась настоящая революция: FPV-дроны изменили саму природу войны, сделав ее войной операторов и инженеров не в меньшей, а то и в большей степени, чем войной солдат и генералов. А сегодня, в 2026 году, мы видим результат этой эволюции: отдельный род войск, миллионы произведенных аппаратов, десятки тысяч вылетов ежедневно, тактика массированных роев и искусственный интеллект на поле боя.
День беспилотных систем, который Украина впервые отмечает 11 июня 2026 года, является признанием того факта, что БПЛА стали неотъемлемой частью современной армии, а люди, которые с ними работают — операторы, инженеры, разработчики, инструкторы — вполне заслуживают собственного профессионального праздника.
И хотя, конечно, в самом факте существования боевых дронов мало поводов для радости — мы вообще-то говорим о технологиях массового убийства людей, в «вакууме» здесь нет ничего хорошего — все же нельзя не признать: украинские беспилотные системы спасли множество жизней, взяв на себя ту работу, которую раньше приходилось выполнять людям с гораздо большим риском. И, похоже, это только начало большой дронной революции в военном деле.
