В мировом образовании существует некий «индикатор» его общего уровня. Он называется PISA, что является аббревиатурой от Programme for International Student Assessment — «Программа международной оценки учащихся». Это международное исследование качества образования, которое координирует Организация экономического сотрудничества и развития. Раз в три года 15-летним подросткам в десятках стран мира дают одинаковые тесты, причем не столько на знание формул или дат, сколько на умение мыслить, понимать прочитанное, считать в реальных жизненных ситуациях, ориентироваться в научных понятиях и т. п. Это не обычная контрольная работа, а скорее «рентген» образовательной системы.
И вот несколько дней назад, 8 сентября, появились свежие результаты — за 2025 год. Для Украины они вновь неутешительны, и сказать так — значит не сказать ничего. Украинские школьники продолжают отставать от сверстников из других европейских стран, и этот разрыв растёт. Причём отстают не на какие-то абстрактные баллы: по оценкам самой PISA, речь идёт о годах обучения — годах, которые уже не вернуть.
Как именно происходит это отставание, почему оно столь глубокое и что с этим делать? Политический обозреватель UA.News Никита Трачук вместе с педагогами разбирался в ситуации.
Цифры, от которых становится страшно
Средний результат 15-летних украинских подростков в PISA-2025 составляет 448 баллов по естественнонаучным дисциплинам, 431 балл по математике и 418 баллов по чтению. Для сравнения: средний показатель в западных странах — 482, 463 и 461 балл соответственно. Разница — 34 балла по естественным наукам, 32 по математике и 43 по чтению. По шкале PISA, где 20 баллов соответствуют примерно одному году обучения, это означает, что средний украинский подросток знает и умеет примерно столько, сколько его сверстник из западных стран знал еще как минимум 1,5–2 года назад. По чтению же отставание вообще самое большое.
Но хуже всего даже не это. Хуже всего то, сколько детей не дотягивают даже до базового уровня. По данным PISA-2025, 46% украинских подростков не достигают базового уровня по математике, 45% — по чтению, 35% — по естественным наукам. Проще говоря: почти каждый второй 15-летний украинец не умеет нормально читать и считать. 56% учеников не достигают базового уровня хотя бы по одному из трех предметов, а почти треть — сразу по всем трём.
Это не единичные случаи, а система. И это абсолютная катастрофа.
Самых высоких уровней — пятого и шестого, когда ученик способен анализировать сложные тексты, оценивать достоверность источников, решать нестандартные задачи — достигли считанные проценты: 2,6 % по математике, 2 % по естественным наукам и 0,7 % по чтению. Еще раз: менее одного процента по читательской грамотности.
Исследование также выявило разрыв, который существовал давно, но теперь достиг критической отметки: это разрыв между городом и селом. В крупных городах средний балл по математике — 460, тогда как в селах — 400. По чтению — 454 против 386. По естественным наукам — 481 против 416. Разница в 60–68 баллов — это уже три и более года обучения. Для сравнения: в 2018 году этот разрыв составлял два года. И это уже не просто неравенство в образовании, а настоящая пропасть между городскими и сельскими детьми, которая определяет, будет ли у человека из села шанс на достойную жизнь.
Наконец, данные исследования прекрасно иллюстрирует и тот факт, что в этом году почти 40 тысяч (!) абитуриентов не сдали НМТ по математике. Это более 12% всех, кто проходил тестирование. Даже профильные эксперты в области образования говорят, что проблема не столько в сложности теста, сколько в пробелах в базовых знаниях, которые дети должны были усвоить ещё в 5–6 классах. Это дроби, проценты, обычные текстовые задачи и т. д. То есть система дает сбой уже на базовом уровне.
Почему так произошло и почему дети не становятся «сильными» в условиях войны
Уже 10 дней как начался новый учебный год. И это снова год, когда нормальное обучение — то, что является прямой залогом успешного будущего любого ребенка — находится под страшным ударом. Дети учатся дистанционно или сидят в подвалах во время бесконечных воздушных тревог. Дети уже привыкли к тому, что школа — это экран ноутбука. Это отсутствие нормальной школы тянется ещё со времён эпидемии коронавируса — то есть с 2020 года. А сейчас, на минутку, уже 2026-й. Для ребёнка, которому сейчас 14–16 лет, это по сути половина сознательной жизни.
В Украине некоторые чиновники говорят: мол, дети, которые учатся под обстрелами, в подвалах или дистанционно, «станут сильнее», станут «поколением победителей». Что это закаляет характер, что трудности делают их лучше и так далее. Однако это, мягко говоря, полная чепуха, и результаты PISA-2025 подтверждают данный тезис цифрами.
Вообще вот эта ницшеанская идея — «то, что нас не убивает, делает нас сильнее» — это одна из самых вредных и абсурдных идей в истории философии. Сам Фридрих Ницше, кстати, показательно закончил свою жизнь в психиатрической клинике в состоянии полной дисфункции и тотального распада личности. То, что нас не убивает, не делает нас сильнее. Оно оставляет нас травмированными (физически и духовно), делает эмоциональными калеками и депрессивными невротиками с плохой социальной адаптацией и ухудшенными когнитивными навыками. И детей это касается в чем-то даже сильнее, чем взрослых.
Обучение в подвале под звуки взрывов не делает ребёнка сильным. Оно делает его депрессивным и невротическим. Дистанционное обучение, не обеспечивающее социализацию — а именно социализация является основной задачей школы — не делает подростка стойким. Оно делает его социально и эмоционально дезадаптированным. Вся эта «чрезвычайная ситуация», которая длится уже шесть лет, ухудшает когнитивные навыки школьников, формирует тревожность, нервозность и депрессивность, а также неспособность строить социальные отношения. И это не гипотеза, а буквально то, что PISA-2025 фиксирует эмпирически: результаты не возвращаются к уровню 2018 года, они находятся на значительно более низком уровне.
И опять же, наибольшее падение за эти годы — по чтению: минус 48 баллов по сравнению с 2018 годом. Чтение — это не просто навык, а основа любого обучения. Если ребенок не понимает прочитанного, он не поймет условие задачи, не усвоит параграф по истории, не напишет нормальный текст в сочинении и т. д. То есть это вызывает каскадный эффект, который усиливается с каждым годом.
Украинские дети уже в среднем отстают от своих сверстников из Европы на два года — об этом PISA свидетельствовала ещё в 2022 году. С тех пор ничего не улучшилось, а только ухудшилось. И это не потому, что наши дети «тупые» или «ленивые». Это совершенно не так. Проблема не в детях, а в нечеловеческих условиях окружающей среды. Когда нет нормальных условий, нет и нормального обучения. А без нормального обучения нет будущего: ни для конкретного ребенка, ни для страны в целом.
Что с этим делать и почему проблемы образования касаются всех
Первое, что нужно понять: PISA — это не абстрактный рейтинг ради рейтинга. Речь идет о реальных вещах: сможет ли ребенок из украинской деревни поступить в университет и не вылететь оттуда после первой же сессии, сможет ли подросток, который шесть лет учился онлайн, найти себе работу, где нужно работать в команде, договариваться, презентовать, дискутировать и т. д. О том, будут ли вообще у Украины через 10–20 лет врачи, инженеры, учителя — или ей придется их «импортировать». PISA не просто измеряет знания, она измеряет способность страны воспроизводить свой человеческий капитал. И эта способность стремительно падает.
Во-вторых — и это самое сложное — нужно отказаться от риторики, оправдывающей бездействие. «Ничего не поделаешь, в стране война» — это не аргумент, а отговорка и снятие с себя ответственности. Война действительно создает беспрецедентные вызовы, но она длится уже 4,5 года и может продлиться еще столько же или даже больше. Война не мешает строить подземные школы в том же Харькове, в 20 км от фронта. Не мешает готовить учителей к работе с травмированными детьми. Не мешает внедрять программы психологической поддержки, которые не менее важны, чем уроки математики. Не мешает признать, что дистанционное обучение не может быть основной формой образования для детей — оно может быть лишь временной вынужденной мерой, а не растягиваться на 6+ лет.
И да, безопасность ребенка превыше всего. Но безопасность без образования — это физическое выживание без шанса на достойную жизнь после окончания войны.
В-третьих — нужно перестать говорить об «образовательных потерях» как о чем-то абстрактном, что мы когда-нибудь «наверстаем». Нет, уже не наверстаем. Годы, упущенные для развития мозга в 10–14 лет, не компенсируются наверстыванием в 16–18, или компенсируются лишь частично и благодаря очень сложной работе над собой. Это не то же самое, что пропустить две недели школы из-за гриппа — это как «забыть» о фундаменте, а потом пытаться построить дом прямо на голой земле. Необходимо признать масштаб проблемы и начать работать с базовыми навыками немедленно, не дожидаясь окончания войны, которое вообще непонятно, когда наступит и наступит ли вообще когда-нибудь.
Мнения педагогов
Учительница высшей категории, заместитель директора одной из школ в Барвинково (Харьковская область) Галина Щолок отмечает: ученики её лицея не участвовали в проведении этого исследования. Однако данные кажутся ей правдивыми.
«Боюсь, что в нашем регионе (Изюмский район Харьковской области) они могли бы быть ещё хуже, потому что у нас нет возможности перейти на очное обучение. Как «спасти поколение»? Кажется, ответ очевиден: закончить войну и вернуться к очному обучению. Но, к сожалению… Поэтому один из путей — программы восполнения образовательных пробелов, которые уже сейчас внедряются при поддержке общественных организаций и благотворительных фондов в школах во внеурочное время. Однако из-за сложной ситуации с безопасностью это также не позволяет охватить 100% учеников. Приходить на дополнительные занятия под ежедневными обстрелами, отключениями света и сиренами — это настоящий подвиг украинских учителей, учеников и родителей. И здесь речь идет о внутренней мотивации ребенка и здравом смысле в оценке ситуации. Помимо академических знаний, критически важное значение имеет психосоциальное сопровождение: травмированные войной и хроническим стрессом дети просто не способны эффективно усваивать материал, поэтому психическое здоровье учеников должно стать базовым условием для возобновления обучения. Реалии жизни вынуждают родителей и детей обращаться к услугам репетиторов. Возможно, школа репетиторства в будущем станет конкурентом государственной школы в вопросе спасения образования», — считает Галина Щолок.
Учительница-методист высшей категории с 30-летним стажем Наталья Агулова, которая живёт и работает в Харькове, говорит: по её мнению, в целом снижается уровень всего мирового образования, особенно если анализировать средние результаты стран по чтению, математике и естественным наукам. Однако проблемы Украины также очевидны.
«Результаты подростков 2025 года в нашей стране, несмотря на страшные вызовы войны, более или менее стабильны. Учителя со времён ковида и первых лет большой войны осваивали множество инструментов, которые позволили осуществлять дистанционное и очное обучение даже в этих страшных условиях. А вот то, что 45 % украинских подростков — и это я говорю как учитель украинского языка и литературы — не достигают базового уровня в чтении, это действительно очень важно и серьезно. Речь идет об обработке информации и умении делать выводы. Это большая проблема, потому что здесь речь идет не только об учебной деятельности учеников. Последствия этого гораздо шире, и в перспективе это плохо. Именно эту проблему в моей школе мы пытаемся решать.
Также хочу отметить, что базовые навыки чтения напрямую связаны с социально-экономическим уровнем семей, и это тоже изучает PISA. А социально-экономический уровень украинских семей, конечно, все последние годы ухудшается. В заключение скажу, что обсуждение результатов исследования PISA всегда очень активно происходит в профессиональных учительских кругах. И педагоги, учитывая результаты PISA и реалии того обучения, которое они проводят, имеют возможность осмыслить некоторые важные моменты и внести коррективы в свою повседневную работу, чтобы в следующий раз, возможно, хоть на капельку, но эти результаты были лучше», — отметила Наталья Агулова.
Подводя итог, можно сказать, что проблемы сферы образования касаются каждого, если говорить о стране как о живом социуме. Общество, которое позволяет себе терять целое поколение из-за плохого образования — даже во время войны, даже по объективным причинам — обрекает себя на очень долгое и сложное восстановление когда-нибудь потом, если, опять же, это «потом» вообще наступит. Восстановление после войны потребует восстановить не только мосты, дома и заводы, но и людей. Без этого будущего нет.
Поэтому PISA-2025 — это на самом деле ещё не приговор, но уже точно диагноз болезни, которая не «пройдёт сама», как простуда. Этот диагноз требует не замалчивания, не недооценки, а конкретных действий здесь и сейчас.
