В последнее время война в Украине перестала напоминать даже ту жестокую реальность, к которой все так-то привыкли за предыдущие годы. Она очень быстро перешла в некую новую фазу, где границы между фронтом и тылом, между военными и гражданскими объектами окончательно стерлись. Лучше всего это видно на примере Киева, который теперь, так же как Херсон, Харьков или Сумы, круглосуточно живёт под аккомпанемент воздушных тревог и взрывов. В то же время РФ методично уничтожает любые склады: от продуктовых баз до логистических хабов бытовой техники. Следствием этого стали полупустые или даже полностью пустые полки во многих украинских супермаркетах.
Мирные переговоры, которые с февраля находятся в состоянии заморозки, окончательно превратились в призрак прошлого. Обе стороны открыто готовятся к новым, ещё более масштабным волнам ударов друг по другу. Так, вчера президент Зеленский сделал беспрецедентное заявление о том, что «российское небо принадлежит украинским дронам». Он предостерег как российскую, так и, прежде всего, международную гражданскую авиацию от полетов в небе РФ. Это был понятный намек на подготовку операций против российских аэропортов.
Реакция Кремля была необычно молниеносной. Вечером того же дня перед прессой появился Путин, который назвал такие заявления «терроризмом», заявил, что «с террористами переговоров не ведут», и пообещал «найти, чем ответить». В качестве первого акта этого «ответа» он отдал приказ возобновить массированные атаки на украинскую энергетическую инфраструктуру — их не было уже около полугода.
Что стоит за всеми этими заявлениями и процессами? Как война «контролируемого хаоса» перерастает в хаос неконтролируемый и тотальный? Можно ли остановиться в шаге от обрыва и вернуться к идее переговоров и дипломатии? Политический обозреватель UA.News Никита Трачук вместе с экспертами разбирался в этом вопросе.
Аэропорты как новая мишень: работает ли операция «M&Ms»?
Чтобы понять смысл заявления Зеленского, следует вернуться к недавним утечкам в западных СМИ. Речь шла о якобы существовании у украинского руководства плана операции под кодовым названием «M&Ms;». Суть заключалась в том, чтобы путем непрерывных атак БПЛА парализовать воздушное сообщение на территории РФ или, как минимум, в её ключевых городах: Москве и Санкт-Петербурге. То есть сделать фактически то же самое, что россияне сейчас делают с Киевом.
По данным западных СМИ, Зеленский сначала отнесся к этой идее со скептицизмом. Ведь если в результате такой операции сбивают гражданский самолёт с обычными людьми — международная реакция может оказаться катастрофической для Украины. Киеву совершенно не нужен свой «малайзийский Боинг».
Но вчерашнее заявление главы государства фактически подтвердило, что этот сценарий лежал на столе, ожидая своего часа. Возникает вопрос: почему именно сейчас?
Первый и самый очевидный ответ: это реакция на непрекращающийся ракетно-дроновый террор со стороны РФ. Киев объективно пока не придумал ни как справляться с такими налетами, ни как дать соразмерный ответ. В обществе же тем временем накапливаются страх, нервозность, усталость и чувство беспомощности. На этом фоне потенциальная атака на ключевые российские аэропорты выглядит как попытка продемонстрировать силу и вернуть себе инициативу, зеркально испортив жизнь миллионам людей по ту сторону границы.
Второй возможный ответ может лежать в международной плоскости. Вчера Германия официально обвинила Россию в организации диверсии против самолета в аэропорту Лейпцига. Берлин поддержали и другие европейские столицы. Вполне возможно, что Зеленский решил как бы «присоединиться» к этому делу — тем более учитывая, что речь шла именно об украинском самолете в немецком аэропорту.
Однако главный вопрос не в мотивах Зеленского, а в реалистичности этой угрозы. Способна ли Украина технически и экономически обеспечить непрерывный дроновый «кошмар» сразу для десятков аэропортов в разных уголках РФ, в том числе в Петербурге и Москве — самых защищенных российских городах? Пока трудно дать однозначный ответ, но точно можно сказать, что раньше ничего подобного не наблюдалось. Это чрезвычайно сложно в чисто прикладном смысле. Хотя сам факт заявления президента Украины может сработать как психологическое оружие против иностранных перевозчиков: турецких, китайских, эмиратских, казахстанских и т. д. Здесь пока сложно делать выводы — посмотрим, что будет в ближайшее время.
Ответ Кремля: «терроризм» и ставка на энергетический коллапс
Реакция Путина была необычно быстрой: словно Кремль только и ждал какого-то повода. Российский диктатор лично выступил перед прессой и дал публичный ответ. В частности, Путин назвал такие планы «терроризмом» (хотя, кроме заявлений, никаких действий пока не было и вообще кто бы ни говорил), заявил, что «с террористами РФ переговоров не ведёт» (что не мешало Москве договариваться, например, с «Талибаном») и пригрозил Украине новыми массированными ударами по энергетике, заявив, что соответствующий приказ он уже отдал.
Обвинение в «терроризме» из уст главы Кремля выглядит, конечно же, особенно цинично, учитывая постоянный российский террор. Это попытка легитимизировать любые будущие действия против Украины и оправдание как для собственных, ещё более жестоких, ударов, так и для нежелания вести переговоры — мол, с кем, с «этими киевскими террористами»? Хотя стоит заметить, что во время войны аэропорты вполне считаются законными военными целями: та же Россия атаковала все без исключения украинские аэропорты еще в начале полномасштабного вторжения. Кроме того, украинская сторона как раз и подчеркнула, что гражданская авиация не является целью потенциальных ударов.
Вопрос, который сейчас волнует всех: чем именно ответит Путин? Новость о возобновлении массированных ударов по энергетике, вероятно, лишь первый, наиболее предсказуемый шаг. Некоторые в панике вновь заговорили о ядерной угрозе, но даже в ответ на потенциальные атаки по аэропортам ядерный удар всё же маловероятен — по крайней мере, хочется в это верить.
Скорее всего, Москва прибегнет к тем методам, которые уже использует, но в значительно больших масштабах. Удары станут ещё более массивными (хотя, казалось бы, куда уж больше!), а также будут наноситься по новым объектам критической инфраструктуры. Речь идет о системах водоснабжения и водоотведения, канализационных сетях и т. п. Не стоит исключать и демонстративное применение новых видов вооружений вроде «Орешника» в качестве инструмента запугивания.
Также Путин высказал прямые угрозы в адрес Великобритании и Европы в целом. Но напрямую атаковать территорию НАТО Россия, скорее всего, не решится — цена такого шага может оказаться слишком высокой.
Европа на перепутье
Самый опасный для мира аспект текущей ситуации заключается не в противостоянии между Киевом и Москвой (от этого страдают прежде всего украинцы, но отнюдь не мир), а в потенциальном втягивании Европы. Заявление Зеленского о российских аэропортах, независимо от того, было ли оно согласовано с европейцами или нет, ставит их в крайне неловкое положение. Москва может интерпретировать атаки на российские аэропорты как совместную украинско-европейскую акцию, особенно на фоне скандала с Лейпцигом.
В Кремле явно существует мощное лобби, выступающее за более жесткое давление на Европу, исходя из предположения, что европейцы не готовы рисковать ядерным апокалипсисом ради Украины. Поэтому рано или поздно Москва может прибегнуть к языку ультиматумов. Это опасная игра, поскольку расчет может оказаться ошибочным. Но если ситуация будет выглядеть так, что первыми к эскалации пошли именно Киев и Европа (а Москва умело использует для этого свои информационные ресурсы), то вероятность резких шагов со стороны РФ возрастает.
Поэтому европейские лидеры оказались в ловушке. С одной стороны, они не могут публично поддержать удары по аэропортам, особенно если что-то случится с гражданским самолетом и обычными пассажирами. С другой стороны, они не могут и открыто осудить Украину. Скорее всего, реакция Запада будет, как всегда, вялой и сдержанной: призывы к ограниченной деэскалации, которые все равно никто не услышит, и в то же время дальнейшее финансирование войны, которая постоянно порождает все новые и новые подобные вызовы.
Мнения экспертов
Политолог, глава Института мировой политики Евгений Магда уверен, что нужно разделять эти две вещи: заявления Зеленского и заявления Путина
«Заявление Владимира Зеленского о том, что российское небо — для украинских дронов, является предупреждением не только для российских гражданских авиакомпаний, но и для тех иностранных компаний, которые продолжают летать в Россию. А такие есть. В то время как то, что говорил Путин на пресс-конференции для российских СМИ — обратите внимание, только для российских, никого из иностранных СМИ не было, несмотря на то, что ШОС они называют влиятельной международной организацией — так вот то, что говорил Путин, является примером формирования параллельной реальности. Это рассказы о том, чего нет и быть не может. Пример того, как человек просто перекладывает с больной головы на здоровую. И делает это достаточно последовательно, нагло, и это цинично. Здесь нечего даже сравнивать, потому что когда лидер страны-агрессора называет страну, ставшую жертвой агрессии, террористом, то это в значительной степени просто приговор системе международных отношений. Это нужно понимать, учитывать и делать соответствующие выводы. К сожалению, мировое сообщество по-прежнему в значительной степени воспринимает Путина как партнера. И это очень плохо. Но то, что Украина реализует право на самооборону, закреплённое международным правом, — это нормальный процесс, и она будет продолжать это делать. Ни у кого не должно быть сомнений в этом вопросе», — уверен Евгений Магда.
Политолог, глава Центра прикладных политических исследований «Пента» Владимир Фесенко считает заявления лидеров Украины и России отражением эскалации войны, которая началась и без этих заявлений.
«Мы же слышали, в том числе и от Зеленского, что никаких оснований ожидать согласия россиян на мирные переговоры нет. Россия готовится к эскалации войны. Все это подтверждается и данными разведки, и конкретными заявлениями, и, что главное, — конкретными действиями. Мы видим это каждый день, в частности видим и новую тактику воздушной войны. Слова Зеленского о закрытии российского неба — это своего рода инструмент когнитивной войны. Попытка продемонстрировать россиянам, что у нас тоже есть асимметричный ответ на российский воздушный террор. Вы нам устроили такие проблемы с непрерывными тревогами и дестабилизацией нормальной жизни в столице, ну так и мы сделаем вам так же плохо, но в другой форме.
Путин говорит, что это государственный терроризм и так далее — так вот, в самой России над этим смеются. В их соцсетях смеются: говорят, мол, «нам можно всё, а хохлам — ничего», так получается? А кто сбил малазийский Боинг в своё время? Ну так о чём речь? Путин обвиняет Украину в том, что Россия давно делает сама. К тому же Зеленский отдельно сказал, что Киев не собирается угрожать гражданским самолетам, зато акцент должен делаться на попытку остановить регулярное авиасообщение как таковое. Хотя я не знаю, насколько мы способны на это с точки зрения ресурсов. То есть это способ асимметричного ответа на российский террор», — отметил Владимир Фесенко.
Подводя итог, ключевой вывод из всей этой ситуации следующий: война стремительно переходит в абсолютно неконтролируемую фазу. То, что происходит сейчас, трудно назвать даже «управляемой эскалацией» — она выглядит (почти) неуправляемой. Это скорее системный хаос, где каждая сторона действует в логике обострения ради самого обострения.
Летит постоянно, летит повсюду, летит всё, что может долететь и куда угодно — лишь бы нанести как можно больше вреда простым людям. Политический диалог окончательно разрушен, дипломатия лежит в руинах, а заявления лидеров максимально прямые, недвусмысленные и не оставляют пространства для отступления. Это уже давно не просто война за что-то конкретное: например, территории, ресурсы или какой-то образ будущего. То, что происходит, напоминает войну против народов, войну против нормальной жизни и будущего как таковых, войну ради войны, когда единственная задача — не победа на поле боя, а создание невыносимых условий для существования противника.
А впереди ждут очень тяжелые осень и зима. Зима без света, без тепла, а возможно, в худшем случае, даже без воды и канализации для миллионов украинцев. Зима, когда подобную «жизнь», возможно, наконец-то в полной мере ощутят и миллионы россиян — впервые за все эти годы. И всё это происходит на фоне полного отсутствия каких-либо мирных инициатив.
Остановиться у пропасти, остановить эту вагонетку, которая на полной скорости мчится по рельсам к бездне, просто сесть за стол переговоров и прекратить постоянный террор друг против друга — сейчас это выглядит как утопическая фантазия. Никто не сделает первого шага назад, так же как никто не сделает и шага навстречу. В нынешних условиях это выглядит ещё большей фантастикой, чем прилет инопланетян или путешествия во времени. Именно поэтому спираль насилия будет раскручиваться и дальше — вплоть до точки невозврата, которая рано или поздно наступит и последствия которой станут необратимыми для всех.
