В минувшую пятницу, 19 июня, информационное пространство всколыхнуло заявление, которое, без преувеличения, способно коренным образом изменить ход всей войны. Президент Зеленский выступил с прямым ультиматумом в адрес Минска. Поводом послужило якобы наличие на территории Беларуси (как утверждается, вдоль украинской границы) загадочных ретрансляторов на вышках, которые, по заявлениям из Киева, помогают российской армии корректировать удары по Украине. Александру Лукашенко Зеленский дал неделю на демонтаж этого оборудования. Если белорусский диктатор сам не уберет вражескую технику — это сделают Вооруженные Силы Украины, заверил украинский президент.
Фактически речь идет о публичном объявлении права на военный удар по территории соседней страны. Жесткость и бескомпромиссность этого заявления диссонирует с привычной риторикой, ведь ранее из Киева постоянно звучали совершенно противоположные предупреждения о подготовке наступления со стороны Беларуси. Но теперь инициатива, похоже, переходит в руки Украины.
Ситуация дополнительно обостряется на фоне кровавого инцидента в Брянской области, где несколько дней назад неизвестный БПЛА атаковал автобус с белорусскими детьми. Тогда погибла женщина-тренер. Минск и Москва однозначно обвинили в ударе украинскую сторону, но Киев категорически отрицает вину, называя трагедию провокацией. Именно в этой атмосфере и прозвучал ультиматум, который поставил Лукашенко перед очень сложным выбором.
Возникает логичный вопрос: начнётся ли прямая война между Украиной и Беларусью, или мы наблюдаем за большой дипломатической игрой на грани фола? Издание UA.News вместе с экспертами разбиралось в этом вопросе.
Ретрансляторы как повод: истинные цели давления на Минск
Первое, что бросается в глаза при анализе заявлений Зеленского, — это расплывчатость формулировок относительно самих ретрансляторов. Никакой конкретики об их точном расположении, технических характеристиках или принципах работы нет. Это создает широкое поле для интерпретаций: от реального существования засекреченных вражеских систем до использования этого тезиса исключительно в качестве информационного повода для легитимизации дальнейших действий.
Не стоит сбрасывать со счетов и тот факт, что наряду с требованием убрать оборудование Зеленский четко выразил недовольство поставками белорусского топлива в Россию. И здесь мы подходим к, кажется, гораздо более понятной и прагматичной плоскости.
Нефтеперерабатывающие заводы Беларуси, в частности Мозырский и Новополоцкий, являются критически важным элементом поставок горюче-смазочных материалов для российской армии. В отличие от не до конца понятных ретрансляторов, этот факт общеизвестен и давно раздражает украинскую сторону. Логика здесь может быть гораздо глубже, чем корректировка вражеских ракет и БПЛА. Вполне вероятно, что настоящей, хотя и не озвученной прямо, целью Киева является именно перекрытие белорусской экономической топливной артерии, питающей российскую военную машину. Это особенно актуально в контексте системных украинских ударов, направленных на вывод из строя всей нефтяной промышленности РФ.
К тому же Беларусь в течение длительного времени поставляет в РФ не только топливо, но и продукцию ВПК: шасси для ракетных комплексов, оптику, электронику и т. д. Ультиматум по поводу ретрансляторов может быть лишь формальной верхушкой айсберга, инструментом принуждения Лукашенко к разрыву критически важных торгово-экономических связей с Москвой.
Иными словами, Киев мог бы объявить о победе без единого выстрела, если Минск, даже не признавая наличия ретрансляторов, пойдет на уступки в сфере, которая на самом деле болит украинскому руководству. В таком случае мы имеем дело не с подготовкой к войне, а с классическим дипломатическим приёмом «взятия на понт», где цена вопроса — не столько военные объекты, сколько сама модель экономического союзства Минска с Москвой.
Ловушка для Лукашенко: между Кремлём и Киевом
Александр Лукашенко оказался в ситуации, которую без преувеличения можно назвать экзистенциальным кризисом его режима. На протяжении всего периода полномасштабной войны он сознательно играл роль «защитника Беларуси от конфликта». Его политическая легитимность внутри страны после 2020 года в значительной степени держится на обещании не втягивать белорусов в прямые военные противостояния. Ультиматум Зеленского разрушает эту конструкцию. От Лукашенко требуют фактически капитуляции перед Киевом и, что ещё хуже для него, разрыва союзнических отношений с Россией.
Выполнение требований Киева de facto невозможно, учитывая глубокую зависимость белорусской экономики от РФ. Во-первых, НПЗ работают на российском сырье. Отказ продавать топливо Москве будет означать мгновенную остановку производства и коллапс одного из главных источников поступления валюты в бюджет. Во-вторых, экономическая система Беларуси настолько тесно интегрирована с российской, что попытка резко разорвать эту связь приведет к катастрофическому кризису — а белорусы и так живут, мягко говоря, не слишком богато. В-третьих, пойти на требования Зеленского будет означать потерю политического капитала «Бацки» как человека с образом грозного, сильного, жесткого лидера.
С другой стороны, прямой военный конфликт с Украиной — это воплощение самого большого страха для белорусского руководства. Годами пропаганда выстраивала образ «мирной гавани», а теперь придется объяснять людям необходимость воевать или терпеть обстрелы. К тому же состояние белорусской армии, её боеспособность и, что самое важное, низкий уровень мотивации личного состава воевать против украинцев хорошо известны.
Лукашенко фактически зажат в тисках. Выполнить ультиматум означает подписать себе смертный приговор как суверенному политику и навлечь на себя гнев Путина. Не выполнить — рисковать открытием фронта, к которому страна не готова ни военно, ни психологически.
Воздушная война или полноценный второй фронт: риски для Украины
Открытие второго фронта для ВСУ, которые и без того испытывают колоссальное давление на востоке и юге, вообще-то выглядит как военно-политическое самоубийство. Растягивать дефицитные резервы на более чем 1000 км дополнительной границы было бы роковой ошибкой. Скорее всего, в ОП это прекрасно понимают.
Однако сценарий, который может рассматриваться в Киеве, не обязательно предполагает классическое сухопутное вторжение. Гораздо более вероятна та или иная форма «воздушной войны», то есть использование беспилотников и ракет. Речь идет о превентивных ударах по конкретным объектам инфраструктуры, логистическим узлам, нефтебазам и заводам, работающим на российский ВПК. Такой формат не требует масштабной переброски пехоты и позволяет избежать изнурительных боев за территории.
Психологическое состояние украинского руководства, которое после серии успешных ударов по российским НПЗ, портам и военным объектам в Крыму явно находится на волне уверенности, также не стоит недооценивать. В медиапространстве заранее начали распространять тезис о том, что Лукашенко боится и готов извиняться, что создает ложное впечатление слабости противника. Это подогревает авантюрные настроения.
Однако такой расчет может оказаться слишком опасным. Если Киев надеется, что небольшая численность белорусской армии не позволит Минску нанести ощутимый ответный удар, он может сильно ошибаться. Даже не вступая в масштабную сухопутную операцию, Беларусь в ответ на агрессию способна создать для Украины серьезные проблемы. Прежде всего речь идет о возможности размещения на своей территории дополнительных российских ударных систем. Время полета ракет и дронов с территории Беларуси до Киева или западных областей Украины станет минимальным, что резко снизит эффективность ПВО (с чем и так существуют объективные трудности). Под постоянной угрозой окажутся ключевые логистические пути, в частности стратегическая трасса Киев-Ковель, а также пограничные переходы на западной границе, через которые проходит основное снабжение оружием.
Кроме того, нельзя полностью исключать гипотетическую договоренность Лукашенко о переброске в Беларусь дополнительных сил из РФ или даже КНДР, что полностью изменит баланс на северном направлении. Именно поэтому потенциальный удар по Беларуси — это не «легкая прогулка», а чрезвычайно рискованная игра, ставки в которой могут оказаться непропорционально высокими.
Мнение эксперта
Политолог, директор Украинского института политики Руслан Бортник отмечает, что риск нанесения ударов по Беларуси сегодня несколько превышает вероятность того, что этого не произойдет.
«Очевидно, Украина считает, что сегодня Беларусь находится в слабой позиции. Кроме того, Беларусь пытается позиционировать себя как переговорную площадку между Россией и Западом — этот шаг Беларуси Украина также пытается использовать для того, чтобы максимально отдалить Минск от Москвы, в идеале — вывести Беларусь из российской зоны влияния. Конечно, этого трудно добиться, но Украина пытается использовать эту ситуацию хотя бы для того, чтобы добиться от Беларуси двух ключевых вещей. Во-первых, это прекращение поставок нефтепродуктов, бензина и дизельного топлива на территорию России, поскольку Украина нанесла эффективные удары по нефтеперерабатывающим заводам РФ, что привело к дефициту топлива в европейской части страны и в оккупированном Крыму. Кроме того, учитывая короткую цепочку поставок этой нефти, она играет значительную роль в стабилизации ситуации на рынке нефтепродуктов в Москве и в европейской части России. Поэтому Украина хочет, чтобы Беларусь прекратила поставлять эти нефтепродукты на территорию России, тем самым усугубив в России топливный кризис.
Во-вторых — Украина хочет, чтобы Беларусь перестала предоставлять свою территорию для разведки и наведения российских дронов и ракет на украинскую территорию. Учитывая эти моменты — думаю, Украина может нанести удары по белорусским НПЗ. Тем более что в свое время российская армия вторглась на территорию Украины, в том числе именно с территории Беларуси, поэтому формально Украина считает себя в состоянии войны с Беларусью, несмотря на то, что украинское посольство продолжает работать в Минске. Все это может усугубить топливный кризис в России, но также может привести и к прямому военному столкновению между украинской и белорусской армиями. Существует высокая вероятность того, что белорусские вооруженные силы будут наносить ответные удары по территории Украины, по важным автомобильным и железнодорожным путям, ведущим на север и запад Украины. Однако в то же время вряд ли начнется полномасштабная сухопутная кампания. Ни в одной из стран сегодня нет достаточных сухопутных сил для масштабных кампаний — максимум для каких-то приграничных беспорядков. Поэтому, к сожалению, обмен ударами сейчас вероятен. Все находится в руках переговорщиков», — уверен Руслан Бортник.
Подводя итог, ультиматум Зеленского вывел общую конфронтацию между Киевом и Минском на принципиально новый уровень. Несмотря на демонстративную решимость, характер этого заявления остается двояким. С одной стороны, это может быть блеф, рассчитанный на то, чтобы заставить белорусского диктатора прекратить или хотя бы частично свернуть экономическую поддержку российской армии под каким-то формальным предлогом. С другой — вполне реальной является и подготовка к военному сценарию, который в Киеве рассматривают как возможность «выключить» ключевого союзника Кремля путем воздушных атак.
Прямая полномасштабная война между Украиной и Беларусью пока не выглядит стопроцентно неизбежной, поскольку обе стороны в таком случае могут потерять гораздо больше, чем получить. Для Украины это риск катастрофического растяжения фронта и ударов по жизненно важной логистике на западе и севере. Для Лукашенко — крах его образа «защитника нации» и втягивание в войну, которая угрожает его власти гораздо больше, чем любые протесты либерально настроенных белорусов.
Однако опасность текущего момента заключается в том, что логика эскалации часто берет верх над рациональным расчетом. Информационное давление и закрытость процесса принятия решений создают ситуацию, в которой одно неосторожное движение — реальный удар по белорусскому объекту или зеркальная провокация на границе — способно запустить неуправляемую цепь событий. Чем всё закончится и какой выбор в конечном итоге сделает Лукашенко, станет ясно уже через несколько дней.
