«Цифровая петля, затягивающаяся на глазах» — это, пожалуй, самое точное описание того, что сегодня происходит с интернетом в Российской Федерации. В медиапространстве Украины эту тему почти не обсуждают, и многие даже не знают о том, что сейчас происходит в стране-агрессоре. Реальность же такова, что без VPN в крупных российских городах интернета практически нет, но даже VPN все чаще превращается в беспомощный значок в углу экрана смартфона. В первую очередь «громят» мобильный интернет: глушат вышки связи. Домашний, то есть проводной интернет, тоже подвергается атакам: сильно замедляется YouTube и другие западные платформы, «отваливаются» новостные сайты, перестают загружаться даже ресурсы, очень далекие от политики. Российские власти методично запирают население в так называемых «белых списках сайтов», оставляя только одобренные порталы.
Масштабы этого явления заставляют задуматься: это подготовка к чему-то конкретному или просто агония старой системы, окончательно теряющей связь с реальностью? Что стоит за этим решением Кремля? Почему именно сейчас, на пятом году большой войны, давление на сеть стало настолько тотальным? Ответ не прост, а кроется в сложном переплетении страха, «охранительской» логики и внутренней деградации самой путинской системы. Политический обозреватель UA.News Никита Трачук разбирался в этом вопросе.
Версии и спекуляции: от мобилизации до конца войны
Вокруг причин «наступления на интернет» ходит множество версий, и каждая из них имеет право на существование — по крайней мере до тех пор, пока Кремль не даст однозначного ответа. Впрочем, недавно Путин выступил публично и прокомментировал происходящее. Если коротко — «все хорошо» и так будет продолжаться и в дальнейшем. Причина — «меры безопасности», и точка.
Первая, наиболее очевидная для обычного человека версия — подготовка к новой волне мобилизации. В условиях, когда информация о местах сбора, маршрутах патрулей или облавах возле метро мгновенно разлетается по Telegram-каналам, государство стремится перерезать эти коммуникации заранее. Отключенный мобильный интернет не позволит быстро предупредить мужчин призывного возраста об опасности, не даст скоординировать стихийный протест и т. д. В этом смысле глушение вышек может выглядеть как превентивный удар по жалким остаткам гражданского общества в России.
Вторая версия — диаметрально противоположная: блокировка интернета необходима не для начала чего-то нового, а для того, чтобы «красиво» завершить старое. Сторонники этой теории считают, что в случае гипотетического замораживания конфликта или попытки заключить какое-то мирное соглашение Кремлю понадобится полная информационная тишина. Общество, привыкшее к победным реляциям, не должно увидеть никаких компромиссов, которые можно расценить как предательство. Тотальный контроль над сетью в такой ситуации становится инструментом предотвращения взрыва недовольства среди «Z-патриотов», которых годами кормили обещаниями «Киев за три дня» и всем в таком духе.
Существует и третий сценарий, наиболее тревожный для внешнего мира: подготовка к новой войне — например, против стран ЕС и НАТО (те же республики Балтии). Интернет в этом контексте могут глушить, чтобы скрыть переброску войск, обезопасить военную логистику от OSINT-разведки противника и обеспечить режим секретности, которого абсолютно не было в феврале 2022 года. В этой парадигме каждая жалоба жителя Краснодара или Москвы на отсутствие YouTube или очень медленный Telegram — это побочный эффект большой военной игры, которая только набирает обороты.
«Добрый царь и плохие бояре»: почему политтехнология дала трещину
Среди россиян некоторое время ходила и другая, чуть более изящная версия: блокировка — это не столько техническая или военная необходимость, сколько хитрая политтехнология Кремля. Мол, «плохие бояре» в лице Роскомнадзора, ФСБ и Минцифры блокируют любимые сервисы населения потому, что они, собственно, вот такие плохие. Но есть «добрый царь» Путин, который, узнав об этом ужасном произволе, выйдет к народу и лично «разрулит» ситуацию, вернув людям YouTube и Instagram. Такая схема не нова, и в прошлом Кремль регулярно прибегал к подобным политтехнологиям.
Впрочем, на этот раз все иначе. Российский диктатор недавно лично и без каких-либо недомолвок прокомментировал ситуацию с блокировками. Никаких «я разберусь» или «поручу проверить» — президент РФ прямо заявил, что замедление работы сервисов и ограничение доступа будут продолжаться и в дальнейшем: это делается классически, по-чекистски — «из соображений безопасности».
Таким образом, легенда о «добром царе» рассыпалась окончательно. Путин не только прекрасно знает о том, что происходит, но и является главным бенефициаром и инициатором этого процесса. Это стало холодным душем для тех, кто еще лелеял странные иллюзии, будто президент РФ не в курсе тотального отключения его страны от глобальной сети.
Для жителей Москвы (а это более 13 млн человек) то, что происходит сегодня по всей стране, не является чем-то новым. В столице РФ уже много лет существует традиция: каждый раз на парад 9 мая половина Москвы сидит без стабильной мобильной связи, а то и вовсе без нее как таковой. Военные и спецслужбы глушат сигнал в радиусе многих километров от центра, чтобы, как они утверждают, обеспечить безопасность мероприятия. Годами это было неприятное, но локальное и кратковременное неудобство, своего рода ритуал, к которому москвичи привыкли. Но то, что мы наблюдаем сейчас — это распространение «опыта парада» на всю Россию в режиме 24/7.
География жалоб на плохой интернет разрастается, словно опухоль. Из Краснодара сообщают о постоянных проблемах с доступом к международным серверам — город будто накрывают колпаком в определенные часы. В Санкт-Петербурге пользователи массово фиксируют сбои в работе мессенджеров, которые еще полгода назад работали относительно стабильно. Брянск, расположенный в нескольких десятках километров от границы, живет в условиях почти постоянных помех — и это еще можно было бы объяснить военными потребностями. Но когда о глушении сигнала заявляют жители Архангельска, удаленного от любых фронтов на тысячи километров, становится очевидно: речь идет не о тактической локальной необходимости, а о системном решении, охватывающем всю РФ. Россию методично превращают в государство, где связь — это не право, а привилегия.
Иранский синдром Кремля
Чтобы понять глубинный мотив такой радикализации, следует взглянуть на события, происходившие за тысячи километров от российских границ, а именно на ситуацию в Иране. Именно иранский опыт стал для российских силовиков одновременно и кошмаром, и поучительным уроком. Для начала стоит вспомнить волны протестов, которые периодически сотрясают Исламскую Республику: каждый раз координация протестующих строилась через социальные сети и мессенджеры.
Но настоящий шок в Кремле, очевидно, произошел после того, как Иран оказался в состоянии прямой войны с Израилем и США. По имеющимся данным, перед первыми массированными бомбардировками Израиль через киберподразделения сумел подключиться к камерам наблюдения прямо в центре Тегерана. Противник месяцами изучал город, движение войск и кортежей, глядя на иранскую столицу глазами самих иранцев. Апогеем этого цифрового провала стало убийство верховного лидера Али Хаменеи прицельным авиаударом в первый же день активной фазы. Зафиксировать местонахождение цели удалось, скорее всего, именно благодаря утечке данных через сеть.
Для Путина и его окружения, мыслящих категориями личной безопасности и тотальной измены повсюду, это был сигнал тревоги, громче любых докладов разведки. Система, привыкшая видеть угрозу во всем, что не поддается ее тотальному контролю, сделала единственный возможный для себя вывод: интернет — это вражеская технология, от которой одни проблемы. И если нельзя полностью контролировать эту стихию, ее нужно уничтожить или хотя бы максимально изолировать.
На самом деле суть проблемы в том, что искать какую-то одну, рациональную причину — будь то мобилизация, подготовка к войне с НАТО или иранский опыт — это ловушка. Мы пытаемся приписать логику и целесообразность системе, которая абсолютно нелогична и постоянно деградирует. Эти блокировки не делаются под что-то конкретное — это делается просто потому, что такова внутренняя природа путинской власти. Все, что не подконтрольно, должно быть уничтожено или поставлено под полный контроль. По большому счету, это просто очередной этап радикализации и старения режима Владимира Путина.
Режим в РФ всегда видел в интернете угрозу. Еще в начале 2010-х, когда Путин называл глобальную сеть «спецпроектом ЦРУ», уже был понятен ход его мыслей. Это буквально иллюстрация известной поговорки о том, что пчелка всегда видит цветочки, а муха — дерьмо. Старый чекист, который вообще не пользуется современными технологиями, никогда не увидит в интернете возможности, развитие, будущее. Он будет видеть там только «спецпроект ЦРУ» и источник угрозы.
С тех пор паранойя только усиливалась. Сегодня же мы наблюдаем ее крайнюю, гипертрофированную форму. События в Иране стали тем триггером, который ускорил процессы, которые и так уже шли. Российские спецслужбы (прежде всего ФСБ) осознали, что в условиях современной войны незащищенный интернет в тылу — это как добровольно открытые ворота. А дальше в ход пошла уже привычная логика чекистов, стоящих у руля государства. Это люди того же психотипа, что и Путин: упрямые, глубоко параноидальные, подозрительные, во всем видящие измену, заговор и вредительство. Они не знают полумер: если глушить — то все, если ломать — то до основания.
Всеми этими блокировками занимаются не технократы или политтехнологи, которые просчитывают убытки для экономики или удобство для населения. Этим занимаются чекисты, для которых базовым инстинктом является изоляция и «охранительство». И они начинают просто блокировать все подряд, несмотря на то, что это безумно раздражает даже совершенно аполитичных россиян, разрушает бизнес и делает жизнь в стране еще более невыносимой. Не говоря уже о том, что осенью в России должны пройти федеральные выборы, где нужно будет нарисовать какой-то результат партии «Единая Россия», которую, кажется, уже никто не поддерживает.
Но в этой ситуации есть еще один ключевой нюанс. Владимир Путин уже давно «живет, под собой не чувствуя страны». Он настолько оторван от реальности, что раздражение населения для него — не аргумент. Он просто об этом не думает. На весах лежат, с одной стороны, комфорт миллионов граждан, которые хотят смотреть видео на YouTube, а с другой — его личное спокойствие и безопасность. Выбор, собственно, очевиден.
Подводя итог, то, что происходит сегодня с российским интернетом — это не просто какие-то «временные неудобства». Это скоординированная и спланированная на высшем уровне государственная политика. Система, управляемая параноидальными чекистами, окончательно замыкается на себе, и этот процесс уже невозможно скрыть или объяснить в каких-то идеологических тонах. Рано или поздно земля будет гореть под ногами путинской власти не только в окопах на фронте в Украине, но и внутри страны, где россиян лишают последней отдушины.
Логика системы, стремящейся к тотальному контролю, ведет только в одну сторону — к полному разрыву с реальностью и интересами обычных людей. И в этой реальности, где «добрый царь» Путин и оказался главным убийцей нормального интернета, надежды на мирный выход из этого тупика и «возвращение к норме» просто нет. Цифровая петля затянута.
