Глядя на последние события в Европе, а также на публикации в западных СМИ и экспертных кругах, возникает стойкое ощущение дежавю: все снова говорят о возможной войне с Россией, только на этот раз уже не в контексте Украины, а в масштабах всего ЕС. Последние заявления из Москвы — от угроз заместителя председателя Совбеза РФ Дмитрия Медведева нанести удары по европейским заводам, где якобы собирают БПЛА для ВСУ, до публикации российским Минобороны «списка потенциальных целей» — перекликаются с резонансной колонкой Дэвида Игнатиуса в The Washington Post. Известный журналист рисует очень тревожную картину: Россия, по его словам, может напасть на Европу уже в ближайшем будущем, не дожидаясь завершения войны в Украине.
Логика проста: сейчас у Кремля есть «окно возможностей». Пока общий европейский ВПК не набрал обороты, пока Киев не получил дальнобойного оружия, способного дотягиваться до глубокого тыла РФ, и, что самое главное, пока «друг Путина» Дональд Трамп сидит в Белом доме и разрушает трансатлантическое единство, российский режим получает «уникальный шанс». Сейчас Европа слаба, и если и когда-то нападать, то именно сейчас, буквально этой весной — так пишут в The Washington Post.
К этому тревожному «коктейлю» добавляется активная милитаризация Беларуси, где президент Александр Лукашенко уже прямо призывает готовиться «к сложным временам и войне», постоянно обвиняя соседей в якобы провокациях и попытках агрессии против республики. Россия же симметрично обвиняет страны Балтии и даже Финляндию в «открытии воздушного пространства для ударов БПЛА по России».
Все это в совокупности создает чрезвычайно мрачную картину международной обстановки. Война в Украине все чаще «выплескивается» наружу. Но означает ли это, что Россия действительно готовится напасть на Европу? Стоит ли ожидать большой войны между РФ и ЕС уже в ближайшем будущем? Политический обозреватель UA.News Никита Трачук вместе с экспертами разбирался в этом вопросе.
Дилемма безопасности в действии
Чтобы понять, почему сегодняшние разговоры о большой войне в Европе звучат громче, чем когда-либо со времен Карибского кризиса, стоит вспомнить классическую теорию международных отношений — «дилемму безопасности». Она, к сожалению, работает, и работает безотказно.
Когда Путин начал полномасштабное вторжение в Украину, он, очевидно, надеялся запугать Европу. Вместо этого получил обратный эффект: континент, который десятилетиями экономил на армии, в том числе за счет этого стремительно богатея, резко проснулся. Германия объявила о новой политике — «перелом эпох» (Zeitenwende) — а общеевропейские планы перевооружения оцениваются в фантастические 800 миллиардов евро. Немецкие генералы сегодня публично предупреждают: к 2029–2030 годам Россия технически сможет восстановить силы, достаточные для нападения на ЕС и НАТО.
В Кремле эту гигантскую «накачку мышц» ЕС воспринимают, разумеется, не как оборонительную реакцию на собственную агрессию, а как «доказательство» якобы подготовки Запада к нападению на Россию. Это и есть дилемма безопасности в чистом виде: шаги по обеспечению безопасности одной стороны воспринимаются другой как подготовка к атаке, что только усиливает риск конфликта.
Отсюда — усиление ядерной риторики, постоянные военные учения и истерические заявления о том, что страны Балтии якобы стали «аэродромом» для украинских дронов. Москва намеренно стирает границу между Украиной и Европой, подводя «доказательную базу» для возможного ответного удара.
Игнатиус в своей колонке для TWP прав в одном: если смотреть на мир из бункера где-то под Москвой, то текущий момент может показаться стратегическим окном возможностей. Европейские армии пока явно не готовы к тотальной войне, снарядные заводы только строятся, а главный гарант безопасности — США — в лице Трампа ведет себя как абсолютно ненадежный партнер, который в любой момент может выйти из комнаты, хлопнув дверью и оставив союзников на произвол судьбы.
Истощение и выборы: почему Кремль (скорее всего) блефует
Однако здесь в игру вступают факторы, которые превращают гипотетическое «окно возможностей» в закрытую форточку. Главный сдерживающий фактор находится не в Брюсселе, не в Лондоне и даже не в Вашингтоне. Он находится среди терриконов Донецкой области и в степях Херсонской области. Ведь российская армия давно намертво увязла в Украине.
Представим себе боксера — действительно сильного и мощного — который уже долгое время ведет изнурительный бой в тяжелом весе. Он бьет, сам получает удары по печени, голове и корпусу, не проигрывает — но и не выигрывает. И тут ему предлагают одновременно начать второй бой: против менее опытного, но более мускулистого, «свежего» и бодрого соперника. Это уже не спарринг или поединок, а чистое самоубийство.
Для гипотетического нападения на те же страны Балтии или тем более на Финляндию Москве, скорее всего, пришлось бы объявлять новую волну мобилизации, закрывать границы, придумывать свой аналог ТЦК и т. д. А это уже вопрос не военной целесообразности, а внутренней политической стабильности.
И здесь мы упираемся в календарь. Осенью 2026 года в России должны состояться очередные крупные федеральные выборы в Госдуму. Для путинского режима это ритуал акламации, требующий абсолютной управляемости и имитации «единства народа и власти».
Большая война с ЕС накануне голосования — это гарантированный шок для общества, которое Кремль старательно оберегает от правды о потерях в Украине, кормя его телевизионной сказкой об «успешной спецоперации где-то там». Новая война — это риск, на который Путин, с его маниакальной заботой о собственном выживании, далеко не факт, что пойдет. Ему нужны выборы без потрясений, а не «Великая Отечественная война 2.0» — по крайней мере сейчас.
К этому стоит добавить экономическое истощение. Да, экономика РФ до сих пор показывает определенный рост на бумаге, и в целом ее совершенно не стоит недооценивать. Но этот рост базируется прежде всего на оборонных госзаказах и сырьевом секторе. Распылять и без того ограниченные ресурсы на второй большой фронт против совокупной экономики ЕС, которая даже в полусонном состоянии в десять раз мощнее российской, было бы чистым безумием.
Поэтому публикация Минобороны РФ «списка целей» в Европе — это, скорее, классическая информационно-психологическая операция. Ее цель — заставить европейского обывателя усомниться в способности собственных правительств его защитить, подтолкнуть бизнес к выводу капиталов из региона, посеять семена сомнения и смуты и т. д. Кремль воюет словом не менее упорно, чем ракетами и дронами, потому что прекрасно знает, что нервы и общественное мнение в западных демократиях — их самое уязвимое место.
Мнения экспертов
Военный эксперт Олег Жданов довольно скептически оценивает публикацию The Washington Post. Впрочем, скептически именно с точки зрения их недооценки ситуации.
«Очень странно для такого престижного издания писать такие вещи. Такое впечатление, что они живут где-то на Луне. На сегодняшний день Третья мировая война, как писал глава российского Генштаба Герасимов, — это война нового гибридного типа. И она давно уже продолжается. А Европа отбивается от этой войны, как может. Отбивается от постоянных ИПСО, от диверсий, которые проводит Россия — реальных диверсий с подрывами и поджогами. Яркий пример — недавняя публикация Кремлем перечня европейских оборонных заводов с их адресами и указанием, что они якобы являются легитимными целями для поражения. Это очень показательно. Война идет уже давно. Единственное, чего не может сегодня Россия — осуществить непосредственное вторжение. Потому что пока продолжаются активные боевые действия в Украине, у РФ не хватит сил и средств для проведения такой операции. Но рейдовые действия на глубину 5-10 км с целью вооруженной провокации вполне возможны и вероятны. Особенно если к провокациям присоединится Беларусь, чьи вооруженные силы являются фактическим филиалом ВС РФ», — отметил Олег Жданов.
Политолог, директор Центра прикладных политических исследований «Пента» Владимир Фесенко также считает возможными какие-то гибридные провокации со стороны Кремля. Однако в полномасштабную войну между ЕС и РФ на данный момент эксперт не верит.
«Я не верю в большую войну между РФ и ЕС именно сейчас. Россия не готова к войне на два фронта. Если кто-то и пойдет на такую авантюру, это будет еще одной огромной ошибкой Кремля. Они таких глупостей делать не будут. Все, что сейчас происходит — вроде угроз Минобороны РФ и публикаций «списка целей» в Европе — это давление. Они используют нынешнюю ситуацию. Для этого есть две причины: ухудшение отношений между США и ЕС в рамках НАТО, когда Европа становится более уязвимой, и россияне этим пользуются. Это делается для того, чтобы Европа ослабила поддержку Украины. А вторая причина — после выборов в Венгрии стало очевидно, что поддержка Киева не только продолжается, но даже усиливается. Есть конкретные договоренности, конкретные проекты, новые планы поддержки. Все это усиливает обороноспособность Украины и Европы, и это раздражает россиян. Поэтому они пытаются давить на ЕС, чтобы изменить политический климат в Европе, вызвать кризис и антивоенные настроения. Так что пока все это лишь давление. Максимум, что возможно — провокации в гибридном стиле. Здесь больше всего угроз у стран Балтии, это безусловная зона риска. Но речь идет не о большой войне, а о военном шантаже «слабого звена» Запада. Америка при Трампе эти маленькие страны точно защищать не будет. А эффективная защита со стороны Европы находится под вопросом», — отметил Владимир Фесенко.
Подводя итог, стоит ли считать, что российские танки пойдут на Таллинн и Варшаву «уже завтра»? С высокой вероятностью — нет. Россия сегодня является государством с очень милитаризованной экономикой и армией, критически завязанной на украинском театре военных действий. Ее человеческий ресурс не безграничен, а внутриполитический календарь диктует потребность в некоторой стабильности, а не в новых глобальных потрясениях. Заявления Медведева и Шойгу — это инструмент психологического давления, попытка сыграть на «дилемме безопасности» и заставить Европу нервничать и тратить дополнительные ресурсы.
Однако это совершенно не означает, что опасности нет вообще. От Путина и России можно ожидать чего угодно, а спираль эскалации продолжает закручиваться. Кремль фактически объявляет военными целями объекты на территории государств ЕС. Конфликт в любой момент может перейти в горячую фазу даже без стратегического плана «захватить всю Европу» (вряд ли такой план у российского диктатора вообще существует). Просто война имеет свойство выходить из-под контроля, особенно когда лидеры теряют последние крупицы адекватности.
Поэтому европейским столицам стоит оставаться в состоянии повышенной готовности, но не поддаваться паническим настроениям. Перевооружение на 800 миллиардов евро — это не провокация войны, а залог того, что «окно возможностей» для Кремля закроется как можно скорее. Чем быстрее Европа станет субъектом и гарантом собственной безопасности, тем меньше у Путина будет желания проверять ее на прочность.
