Александр Вучич был неизменной фигурой в сербской политике и фактическим лидером страны на протяжении 14 лет — с 2012 года, когда к власти пришла его Сербская прогрессивная партия (СПП). Сначала вице-премьер, затем премьер-министр, а с 2017 года — президент, он олицетворял определенную политическую традицию, которую одни называли порядком и стабильностью, а другие — чуть ли не авторитаризмом.
И вот эта эпоха, судя по всему, подходит к концу. На внеочередных парламентских выборах 25 октября его коалиция «Объединенная Сербия» потерпела сокрушительное поражение от «Студенческого списка» — движения, выросшего из протестов, вспыхнувших два года назад. К чести Вучича, он не стал отчаянно цепляться за власть: политик уже официально признал поражение и заявил, что уходит в оппозицию.
Вся эта история не возникла на пустом месте из ниоткуда. Ей предшествовали два года масштабных уличных протестов, обвинений в коррупции и неэффективности власти. Но самое интересное в этом случае — даже не сам результат, а то, как Вучич пытался его избежать. Он сам объявил досрочные выборы, сам досрочно сложил полномочия президента, потому что хотел провернуть рискованную «многоходовую игру»: победить не как президент, а как лидер партии и возглавить правительство в качестве премьер-министра. Ведь Сербия — это парламентская республика, и именно премьер там, согласно конституции, обладает реальной властью.
Но этот план не сработал. Более того: он с треском провалился.
Почему же так получилось? В чём заключалась «многоходовая стратегия» Вучича? Почему сербы массово протестовали целых два года и при чём здесь обычный железнодорожный вокзал в городе Нови-Сад? Что теперь будет с этой важной балканской страной, которая балансирует между Европой и Россией? Политический обозреватель UA.News Никита Трачук разбирался в этом вопросе.
Трагедия, ставшая детонатором: как вокзал в Нови-Саде привел к отставке президента
Эта история началась 1 ноября 2024 года в сербском городе Нови-Сад. Там после масштабной реконструкции — в которую, к слову, вложили немалые средства — внезапно обрушился бетонный навес над платформой железнодорожного вокзала. Он обрушился прямо на находившихся там людей. Погибли 16 человек, среди них — маленькие дети.
Эта трагедия стала глубоким шоком для всей страны. Но вскоре выяснилось, что речь идет не просто о несчастном случае. Реконструкция сопровождалась признаками коррупции, нарушениями строительных норм и отсутствием надлежащего контроля со стороны государства. Для многих сербов обрушение навеса стало символом гораздо более глубокой проблемы: прогнившей системы, в которой средства разворовываются, а за безопасность людей никто не отвечает.
Первыми на улицы вышли студенты. Сначала они требовали лишь одного: наказать виновных в трагедии. Но впоследствии эти требования переросли в широкое антиправительственное движение. Студенты блокировали университеты, перекрывали дороги, устраивали многочасовые протестные шествия, выступали в средствах массовой информации и т. д. Стоит отметить, что, несмотря на отдельные случаи насилия, в целом это не были агрессивные беспорядки: атмосфера на акциях часто была почти карнавальной. Люди играли в шахматы, пили кофе, слушали музыку, ставили палатки, чтобы остаться на ночь, и т. д. Но ключевой посыл был кристально ясен: власть должна понести ответственность за смерти. Ведь одно дело, когда из-за коррупции какой-то чиновник купил себе новую машину, а другое — когда из-за этой же коррупции одновременно погибли 16 обычных сербских граждан.
Протесты то затихали, то вспыхивали снова, но никогда не прекращались полностью и в целом длились почти два года, вплоть до досрочных выборов 2026 года. Именно из этой среды вырос «Студенческий список»: новая политическая сила, которой студенты делегировали представительство своих интересов. Стоит отметить, что сегодня это уже, разумеется, не просто студенты, а широкий конгломерат общественных активистов, интеллектуалов, бизнесменов и политиков, объединённых общей целью — положить конец правлению Вучича.
«Многоходовый ход» Вучича: как он поставил на премьерство и жестоко просчитался
Несмотря на все сугубо политические обвинения в авторитаризме, Сербия по всем международным индексам и по своей сути остается — пусть и с некоторыми оговорками — демократической страной. Александар Вучич никогда не был диктатором в классическом понимании этого слова. Более того: сложно даже обвинить его в автократии — хотя определенные «замашки» у него все же прослеживались. При этом сербы всегда могли свободно протестовать, свободно голосовать против власти, в стране существуют радикально оппозиционные СМИ и телеканалы и т. д. Однако критики Вучича справедливо указывали на постепенную концентрацию власти, давление на СМИ, непрозрачность принятия решений и доминирование партии СПП во всех ветвях власти.
Проблема Вучича заключалась в том, что его второй президентский срок истекал в мае 2027 года, и согласно конституции он не мог баллотироваться в третий раз. Именно поэтому уже бывший сербский лидер решил действовать на опережение и пошел на беспрецедентный для Сербии шаг. В конце сентября Вучич неожиданно для всех досрочно подал в отставку с поста президента. Замысел был следующим: пойти на внеочередные парламентские выборы не как президент, а как обычный лидер партии, победить «Студенческий список» (который он публично называл «хулиганами»), сформировать правительство и стать его главой, то есть премьер-министром.
Формально это выглядело как некоторое понижение статуса, ведь президент — это всё-таки глава государства. Но Сербия, вообще-то, является парламентской республикой, и премьер там — ключевая фигура, которая руководит правительством и определяет политику. Именно во времена Вучича президентский пост обрёл очень широкие полномочия благодаря контролю его партии над парламентом (в том числе за это его обвиняли в авторитарных проявлениях). Поэтому план заключался в том, чтобы переиграть систему: остаться у власти, но уже во главе правительства. Это был единственный способ сохранить контроль над системой после 2027 года.
Но в результате «Акела промахнулся»: расчёт политика оказался ошибочным. Во-первых, он недооценил степень усталости общества от его правления. Во-вторых, он не учел, что «Студенческий список» сможет мобилизовать избирателей не только из крупных городов, но и по всей стране. В-третьих, сама идея «многоходовой игры» выглядела слишком сложной, сомнительной с точки зрения духа закона и могла оттолкнуть даже часть его собственного электората. Как следствие — уверенное поражение.
Что показали результаты выборов
Внеочередные парламентские выборы в Сербии состоялись в воскресенье, 25 октября, с рекордно высокой явкой — около 69%. Это само по себе было плохим знаком для власти: высокая явка обычно играет на руку оппозиции, особенно когда общество уставшее и нервное. И результаты это подтвердили. «Студенческий список» во главе с врачом-кардиологом и университетским профессором Илией Срдановичем одержал уверенную победу, набрав более 53% голосов. Это обеспечило блоку от 135 до 141 депутатского мандата в 250-местном Народном собрании Сербии. Коалиция Вучича «Объединенная Сербия» получила около 40% голосов и от 103 до 105 мандатов.
Это означает, что политический ландшафт Сербии претерпел тектонический сдвиг: вместо доминирования одной партии на протяжении 14 лет страна получила де-факто двухпартийную систему, где «Студенческий список» имеет достаточно голосов для формирования правительства самостоятельно или с небольшими партнерами.
К чести Вучича, он не стал яростно цепляться за власть. Политик официально признал поражение ещё до объявления официальных результатов. Он уже заявил, что уходит в оппозицию.
«Студенческий список» и будущее Сербии
Победа «Студенческого списка» — несомненно, историческое событие, но она ставит перед Сербией множество сложных вопросов. Главная проблема в том, что эта политическая сила представляет собой чрезвычайно пестрый конгломерат. В отличие от СПП, у которой была четкая вертикаль власти, единый лидер (Вучич) и выстроенная десятилетиями партийная машина, «Студенческий список» — это скорее широкое движение, чем классическая партия. Там нет единого лидера, способного заменить Вучича как харизматическую фигуру. Нет и единой идеологии: к движению присоединились люди с разными взглядами — от либералов до умеренных националистов, объединенных прежде всего неприятием коррупции и авторитарных тенденций Вучича. Это создает риск внутренних конфликтов и затрудняет формирование стабильного правительства.
Вторая особенность — геополитическая. В Сербии нет привычного для Украины упрощённого деления на «пророссийские» и «проевропейские» силы. Вучич не был пророссийским политиком в прямом смысле: он последовательно вел страну в ЕС — но в то же время поддерживал хорошие отношения с Москвой, отказывался вводить санкции против России и использовал этот баланс как инструмент внешней политики. Главной геополитической идеей Сербии времен Вучича была многовекторность.
«Студенческий список» обещает действовать в том же направлении, но объективно эта сила является более проевропейской. Её электоральная база — молодёжь, городское население, люди с высшим образованием и т. д. Все они в целом выступают скорее за сближение с ЕС и реформирование страны по европейским стандартам.
Однако здесь кроется фундаментальная проблема, которую невозможно игнорировать. Сербское общество в целом остается глубоко евроскептичным. Согласно опросам Еврокомиссии, проведенным летом этого года, лишь 31% сербов поддерживают вступление в ЕС, тогда как 40% считают, что страна никогда не станет членом Евросоюза.
И это не случайность, не какой-то врождённый евроскептицизм или российская пропаганда. Причины уходят корнями в не такой уж и далёкий 1999 год, когда войска НАТО месяцами бомбардировали Сербию, включая Белград. По разным подсчётам, тогда погибли от 1500 до 5700 мирных жителей, десятки тысяч получили ранения, сотни тысяч стали беженцами. Кроме того, во время югославских войн Запад всегда выступал на стороне противников Сербии. А когда Косово провозгласило независимость в 2008 году, её признали 22 из 27 стран ЕС.
В то же время Россия всегда последовательно поддерживала Сербию. В результате всего этого у сербов осталась глубокая национальная травма и недоверие к Западу, которое передается из поколения в поколение. Около 71% населения положительно относятся к России. Поэтому даже вполне проевропейское правительство в Белграде будет вынуждено учитывать эти настроения и вряд ли сможет резко развернуть страну в сторону Брюсселя, не рискуя потерять поддержку значительной части общества.
Поэтому наиболее вероятный сценарий на ближайшие годы — сохранение общего внешнеполитического курса Вучича, но с постепенным смещением акцентов: чуть больше интеграции с ЕС и чуть более осторожное отношение к Москве. Однако, скорее всего, это будет не резкий разворот, а скорее медленная политическая эволюция.
Подводя итог, поражение Вучича и его политической силы на выборах — это не только смена власти в одной отдельно взятой балканской стране. Это также и сигнал о том, что общества всегда устают от бессменных лидеров, даже если те остаются относительно демократичными. В конце концов, это также и показатель здоровья политической системы Сербии: она допускает массовые протесты, недовольство граждан, довольно прозрачные и честные выборы (хотя и не без нюансов) и — главное — допускает, что власть на этих выборах может потерпеть сокрушительное поражение. А значит, Сербия — это точно не автократия, с чем сербов, переживших режимы Иосипа Броз Тито и Слободана Милошевича, остается разве что искренне и от всего сердца поздравить.
Трагедия в Нови-Саде стала катализатором, запустившим механизм, который в конечном итоге привел к завершению 14-летнего правления Александара Вучича. Но история на этом не заканчивается. Экс-президент уходит в оппозицию, оставляя себе возможность всё-таки стать премьером — когда-нибудь в будущем, на следующих выборах. «Студенческий список» же получил власть и широкий мандат народного доверия, но вместе с этим и всю тяжесть ответственности.
«Студентам» придётся управлять расколотой страной, которая разрывается между европейскими устремлениями и пророссийскими симпатиями, между надеждой на перемены и страхом перед неизвестностью. И самый большой вызов для нового поколения политиков заключается не в том, чтобы удержаться, собственно, у власти, а в том, чтобы доказать, что Сербия может быть другой — такой, где искореняется коррупция, где закон действует для всех, а трагедии вроде Нови-Сада становятся невозможными. Удастся ли всё это новой власти — покажет только время.
